Повесть о моём знакомстве с вольными старателями в глухой тайге.
Наконец на сибирскую землю пришёл май. Я его долго ждал. Ждал, когда с рек сойдёт лёд, в тайге исчезнет почти весь снег. И вот это время настало. Я так долго его ждал, потому что в мае начинался сезон сплавов. В регионах потеплее по местным рекам уже шли целые флотилии катамаранов, рафтов, байдарок и плотов. Сибирь тоже вот-вот готова была присоединиться к этому славному движению. Этот сплав отличался от всех предыдущих тем, что команду для него я собирал по всей стране.
Группа состояла из шести человек. Я, мой помощник - Женя и четыре туриста, прибывшие на сплав из разных уголков нашей необъятной Родины. От Калининграда до Иркутска раскинулась география нашей компании. Я и Женя были представителями иркутской земли. Остальные четверо приехали к нам из Калининграда, Москвы и Питера. Утром я встретил гостей, показал им город и до наступления вечера заселил в гостиницу. Посоветовав гостям ложиться пораньше, я отправился на финальную ревизию материальной базы для сплава. Две машины: Нива и УАЗ, один разобранный катамаран, вёсла, провизия, одежда, топоры, котелки, палатки и спальники. Подготовку к этому сплаву я начал ещё зимой, так что ко дню отъезда всё было готово.
И вот в шесть утра следующего дня, погожего, тёплого и солнечного, мы с парковки гостиницы, на двух машинах отправились на северо-восток области, а границу с Бурятией. Отсюда было решено начать сплав. Дорога до места назначения заняла почти двое суток. Я далеко не просто так выбрал для путешествия неприхотливые русские внедорожники. Несмотря на то, что большая часть нашего пути по суше пролегала по трассе федерального значения, только мощные машины с высокой посадкой могли чувствовать себя уверенно на этой дороге. Асфальт здесь был редкостью, а местами дорога напоминала стиральную доску. Так что высокая посадка наших машин очень пригодилась. В одной из статей выше, я писал, что в этом регионе частенько горят мосты, переброшенные через множество речек, что пересекают дорогу. Я опасался, что это скверное явление может значительно задержать нас в пути. К счастью в этот май нам попался всего один сгоревший мост. Речка была неглубокой, и мы довольно быстро отыскали брод.
К ночи мы добрались до места сплава — деревушки на берегу Угрюм-реки. Здесь группа остановилась на ночь у моих добрых знакомых, а ранним утром, оставили машины во дворе, мы перегрузили поклажу на катамаран и отчалили от берега.
Я далеко не первый раз сплавлялся по Витиму на рафтах, но этот раз был первым, когда я являлся начальником группы. Поэтому как бы мне не хотелось направить катамаран по более экстремальному маршруту, приходилось учитывать, что на моей ответственности находится пять человеческих жизней. Так что Угрюм-река была идеальным вариантом для сплава. На её протяжении есть множество опасных порогов и перепадов высоты, но выбранный мной отрезок, хоть и не был увеселительной прогулкой на лодочке, но угрозы для жизни на проложенном маршруте не ожидалось.
Катамаран шёл по Витиму весело и задорно. Течение уверенно несло нашу команду вперёд, вёслами приходилось работать только, что бы обходить торчащие из воды камни и булыжники. Майское солнце щедро делилось теплом и светом, но в густом лесу на обоих берегах царил полумрак. Кроны вековых деревьев задерживали солнечные лучи и рассеивали их. Поэтому с освещённого места лес казался тёмным.
– Смотрите! - неожиданно воскликнул Семён — финансист из Москвы. - Это же медведь!
Повернув голову, я действительно увидел огромного косолапого, вышедшего на берег из чащи. Зверь был огромным. Но насколько большим был мишка, я понял только, когда тот, увидев наш рафт, встал на задние лапы. Хозяин тайги был выше любого из нас минимум на полметра.
Вся группа, забыв о ловушках течения и преградах, во все глаза смотрела на эффектное появление Потапыча. А тот, стоя на задних лапах, тоже не сводил глаз с нашей команды. Переглядывание с медведем продолжались, пока течение не унесло нас так далеко, что мишка, так и не покинув своего поста, превратился в бурую точку вдалеке.
Ещё через пару часов на том же берегу, где мы увидели мишку, из чащи на водопой вышел рогатый красавец - морал. И с удивлением уставился на наш катамаран, который проходил в двадцати метрах от зверя. Ещё не отошедшие от встречи с медведем, участники группы принялись громко восторгаться моралом. Но тот, в отличии от хозяина тайги, тут же предпочёл в два прыжка раствориться в чаще.
И вот к вечеру, мы достигли первой остановки на маршруте — безымянное зимовьё на берегу Витима. Оно было построено рыбаками или охотниками много лет назад. Брёвна почернели от старости, но внутри избушки было чисто, сухо. У стены стояли большие нары, на которых без проблем уместилась вся группа, в центре находился внушительных размеров стол, а в углу стояла печка. В шкафах предыдущие гости оставили множество приправ и консервов. Лесные зимовья — это целая культура. Одинокие домики в лесной чаще открыты каждому, кто нуждается в ночлеге и крыше над головой. От гостя требуется только соблюдать чистоту и порядок в зимовье. По неписанному кодексу, покидая зимовье, люди оставляют для следующих гостей часть припасов, заготавливают дрова для печки.
Поэтому зимовье будто ждало нашего прибытия. Быстро растопив печку уже готовыми дровами, приготовив ужин из своих консервов и макарон, группа мгновенно уснула. Рано утром нам предстояла рыбалка на Угрюм-реке.
С рассветом, позавтракав и умывшись, мы взяли удочки, сеть и отправились рыбачить. Сеть была поставлена чуть выше по течению, а вся группа принялась удить. За несколько часов этого успокаивающего занятия мы наловили почти ведро разной рыбы. А когда были сняты сети, улов составил полтора ведра рыбы. Среди нашей добычи было даже несколько крупных осетров. Было решено из благородных обитателей Угрюм-реки сварить уху, а остальную рыбу засолить.
Приезжие участники команды не понимали, какое пиршество их сегодня ждёт, но от одной мысли о царской ухе, у меня начинали течь слюни. Царская уха — вкуснейшая рыбная похлёбка. Это не обычная уха, хоть состав её прост и почти идентичен составу простой ухи, но использование такой благородной рыбы, как осётр, превращает, казалось бы, простой рыбный суп в праздник вкуса. Поэтому я лично занялся приготовлением: разделал рыбу, нарезал овощи, развёл костёр, над которым на треноге из веток подвешал старый походный котелок. Через час настало время есть. Звать никого не пришлось: все, приманенные вкуснейшим запахом, давно ходили вокруг костра с тарелками и ложками. Погода стояла отличная, поэтому было решено есть прямо на улице. Стоило гостям Сибири попробовать первые ложки, как тут же они принялись нахваливать уху и активно её поглощать. В течении десяти минут все съели по две тарелки и сытые развалились прямо на травке, нежась в лучах солнца. Разморенные обильным обедом и пригревающем солнышком, мы почти засыпали. Поэтому, все вздрогнули, когда со стороны чащи хриплый бас произнёс: «Здрасте, люди добрые».
Повернув голову, я увидел, что из чащи вышла компания их пяти бородатых мужиков в горках с солидными рюкзаками за плечами. Кроме того, каждый из них был вооружён, каждый нёс ружьё или винчестер, а тот, кто нас окликнул был вооружён полуавтоматической «Сайгой». Над поляной повисло напряжение. Пять вооружённых дядек выглядели очень сурово и внушали чувство опасности. Приезжие участники команды не скрывали страха, а я, как старший в группе взял инициативу на себя:
- И вам здрасте, путники. - сказал я. Все пятеро повернули головы на меня. Лица у всех были обветрены и заросшие густой растительностью. В голове у меня мелькали варианты: охотники, геологи, рыбаки... Мужики могли быть геологической группой или пришли охотиться на зверя. Но что-то в них говорило мне, что не один мой вариант не верен. По рукам их было видно, что они привычны к сложной работе, а глаза всей пятёрки смотрели на меня с какой-то хитрецой. Тут же вспомнилась присказка, что нет в лесу зверя страшнее, чем человек. Но несмотря на суровость этой компании, я каким-то чутьём понял, что опасности новые гости пока не представляют. И хоть, пять вооружённых мужчин не самая успокаивающая встреча в глухом лесу, я произнёс - «Будете уху, мужики?»...
Продолжение следует.