13 глава.
«Воскресенье, день весенний, та-ра-ра-там-там-там-там»- пела я в пол голоса, идя по бездорожью. Накрапывал осенний мерзкий дождичек. «И что это меня потащило огородами пробираться? Еще бы через лес пошла! Да спит твой Вова еще, не бойся, не встретишь»- ругала и одновременно уговаривала я себя. Сказать, что я была по уши в грязи- это мало сказано, хотя я склонна к преувеличениям, но лазанье по заборам измотало меня вконец, поэтому я уже не замечала луж, а топала напрямую. «Осталось немного и выйду на дорогу»- бодрила я себя. И наконец-то увидела приоткрытую калитку. Честно скажу, что обрадовалась, поскольку еще одного восхождения на колья и обратно вряд ли выдержала бы. Хотя, кто знает,- цель вполне оправдывала страдания, ну очень хотелось добраться до тепленькой, уютненькой мастерской, пахнущей красками и… Разговор, уже не шел о трудовых подвигах, просто уже хотелось отдохнуть и согреться. «У калитки тебя подожду»- выдавая морзянку зубами, пела я, чмокая глиной на подошвах. Хватаюсь я за калитку, и мои ноги по мокрой жиже уезжают вперед, я пытаюсь схватиться за что-то рукой, но в этот момент чувствую, что сажусь прямо в лужу, а мой рукав оказывается у меня на локте. «Оторвался!»- констатировала я,- ну наконец-то!» Сразу вспомнились мамины слова: «Вот поступишь в институт, мы тебе купим самое красивое пальто, а пока и в этом нормально на работу бегать»- противненьким голоском имитировала я фразу и, наверное, поскольку со стороны я себя, слава богу, не видела, злобно ухмыльнулась. «Всё, отбегалась и, пожалуй, отпрыгалась!»: сама с собой вела я беседу. Встала, начала было отряхиваться, смотрю, а в руке с оторванным рукавом зажат сверток. Ну, совсем я забыла, что опять взяла с собой на обед котлет. И что странно, не потеряла и даже не испачкала его. Тут почему-то вспомнился мне вчерашний сон, в котором я упала в краску, и мне почему-то стало нехорошо. Появилось какое-то животное чувство страха и даже какого-то непонятного ужаса исходившего изнутри. Я не то, чтобы поняла, а прямо ощутила, что нахожусь одна, что если что, даже на помощь не имеет смысла звать никого, всё равно не услышат. По спине пробежал холодок, и я рванула. Прямо спиной чувствовала, что меня кто-то преследует, а обернуться страшно. В кармане нащупала ключ, подлетела к двери мастерской и… Мелькнула тень, и кто-то выскочил из за угла. «Козел!»- прошептала я и вжалась в стену. «Чего ругаешься, я уже целый час тут хожу, замерз страшно»- отчитал меня вчерашний гость. «Как хорошо, что ты здесь!»- с облегчением выдохнула я. «За тобой, что собаки гнались? Чего это ты такая грязнущая, да запыхавшаяся? Упала что ли?»- задал мне вопросы, явно человек с фантазией. «Ага, собаки»- согласилась я и открыла дверь. Не стала я ничего, естественно, рассказывать, что непонятно чего испугалась, чтобы никто не подумал, что это у меня последствия травмы головы. Хотя, я начала уже сомневаться в своем психическом здоровье. Страх прошел, и тут я поняла, насколько я промокла и замерзла, меня жутко колотило. «Раздевайся!»- приказал Вова. «Не буду!»- уперлась тут же я. «Дурочка ты же заболеешь! Да не буду я на тебя смотреть»- хихикнул он и бросил мне халат. Наверное, я очень категорично отказалась от стриптиза, что зритель вышел за дверь со словами, что, мол, пока сбегает в аптеку за аспирином.
Ощущение просто божественное: тепло и сухо. Пью горячий обжигающий чай с малиновым вареньем. Ну не знаю, где он его раздобыл, но мне всё равно. Правда, чувствую, что видок у меня презабавный, поскольку «дирижер» всё время отворачивается и хихикает. Причина-то понятна, просто, когда Вова вернулся, я так и сидела в халате на голое тело и тряслась, ну не могла никак согреться. Тут он проявил чудеса изобретательности: нашел на вешалке за халатами телогрейку, даже лыжную шапочку откопал в ворохе бумаг и огромные кирзовые сапоги. Всё это было надето и нахлобучено на меня. А ещё мне на ноги намотали красный сатин, на котором лозунги пишут на демонстрации, и обули. «А ты очень симпатичная»- очень вовремя сделал он мне комплимент. «Я знаю»- тут же согласилась я и засмеялась. Ну, это я так для приличия говорю, что смеялась, нет, это можно назвать ржанием, гоготом, чем угодно, только не смехом. Конечно, я была не одинока, поскольку, после первого же моего звука, мы выступали дуэтом. Истерика продолжалась достаточно долго, как мне показалось, но силы иссякли и мы затихли. Я окончательно согрелась, и мне захотелось как-то отблагодарить своего спасителя. «Хотите котлет?- почему-то перешла я на вы, и тут же соврала- Я специально для вас их принесла». Не знаю, что так развеселило Вову, но мы опять, извините, «заржали» или сказать культурно- продолжили «ораторию». Ну, наконец-то мы успокоились. Я развернула сверток, мы взяли по котлете, и он ни с того ни с сего стал рассказывать, о себе: что его бросила девушка, потому, что он такой некрасивый и бесперспективный, и что у него есть мечта стать известным человеком и всем доказать, что он талантливый, и что у него нет друзей, потому, что все считают его странным, и что очень не хотел идти со мной знакомиться, и что очень рад, что мы стали друзьями…. «Друзьями!»- подумала я и мне стало очень уютно с этим, на самом деле, не очень симпатичным, но очень одиноким человеком, таким же как я. Правда, себя то я считала достаточно привлекательной девушкой, и никто меня не бросал, поскольку никого и не было, но в остальном ситуация была похожа: и доказать, и про друзей, и про мою бесперспективность. «Ну да ладно- сказал он- надо сушить тебя как-то, а то домой как пойдешь?» Тут он залез под Юлин стол и достал обогреватель- «Как хорошо, что у нас бывает зима!»- сказал он и радостно потёр руки. Мы развесили мою одежду и занялись делом- я продолжила написание алфавитов, а «дирижер», естественно, достал ноты. Никогда я не сталкивалась с людьми, которые имеют отношение к музыке, поэтому было так интересно наблюдать за процессом чтения этих, для меня непонятных, знаков. Мой музыкант просто сидел над страницей и завывал, то есть издавал звуки. Честно сказать, мне это показалось даже смешным. Но потом он вдруг запел: « Последний нонешний денёчек гуляю с вами я друзья, а завтра рано, чуть светочек, заплачет вся моя родня….» Я обалдела. Ну, чудный, чистый, голос просто завораживал. «Эту песню Собинов замечательно исполнял»- закончив, пояснил мне Вова. «Здорово, мне нравится, как ты поёшь»- не соврала я. Он на меня так посмотрел, честно скажу, что никогда я не видела таких благодарных глаз, какие были у него в тот момент, хотя, может, мне и показалось.
Потом мы выпили ещё чая с вареньем. Наконец-то, лекарь рассказал, откуда взялось сладкое лекарство. Оказалось, что пока я переодевалась, он успел добежать до бабушки, благо та жила на соседней улице и выпросил у неё банку десерта для бедной умирающей девушки. История мной была воспринята как подвиг, что я не преминула заметить. Спаситель был счастлив.
Смысла сидеть на работе больше не было: одежда высохла, чая больше не хотелось, да и своими творческими успехами я была довольна. По традиции Вова вышел за дверь, а я нарядилась в свою грязную, но сухую одежонку, погасила свет и закрыла мастерскую. Мы пошли провожать меня домой. Шли молча. По дороге, незаметно для провожатого, я хотела выкинуть в овраг рукав, лежавший в кармане- «А вдруг пришьют обратно и тогда плакало моё новое пальто», но почему-то передумала и засунула его обратно в карман. Дошли до дома, постояли немного, перекинулись парой фраз по поводу планов на неделю и разошлись. Я постояла немного в подъезде, чтобы Вова скрылся за листвой, и полезла к себе в комнату через окно, чтобы родители меня не увидели в таком виде. «А всё-таки ты очень смешная!»- сказал, неизвестно откуда появившийся, в данный момент, друг музыкант. Он помог мне забраться на подоконник, и помахав рукой ушел. Я закрыла за собой окно, села на диван и посмотрела на часы. «Три часа! Утра! Родители меня убьют! Что я им скажу? А здорово сегодня прошел день! Друг! Новое пальто!... Сегодня же на работу…»- страшные и одновременно приятные мысли крутились у меня в голове. Не знаю, какая мысль была последней, но мне кажется, что я заснула на счастливой и козлы мне больше не снились.