- Я готов простить тебе твои необоснованные обвинения, Апполония! – спокойно ответил Оплетайкиус Липочке, - Но ты в одном права!.. Я против подобной организации пространства во вновь создаваемой мастерской! - он помолчал. - Твоя так называемая витрина – памятник современной винтажной мебели и, увы, не поддается реставрации! Она способна рухнуть на любого при неловком закрывании одной из этих милейших створочек!..
- А не надо её неловко закрывать!.. Её вообще открывать без меня не надо! – упрямо мотнула головой Липочка. - Там настоящие ценности, между прочим! Только ты не желаешь этого понимать, потому что сей предмет - вне зоны твоего пристального интереса! - с горьким сарказмом парировала она.
Распакуй крякнул и удивленно посмотрел на Оплетайкиуса:
- Что ты ей голову крутишь? Так и скажи, мол, мать звонила, дала тебе нагоняй за то, что она к ней до сих пор не приехала и не записалась на подготовительные курсы в ихнюю академию коммерции! Академий этих развелось на каждом углу... - с досадой буркнул Распакуй
- Мне эта коммерция даром не уперлась! – вдруг разбушевалась Липочка, - Я – прирожденный инженер, мне механика интересна! Между прочим, Контурыч меня чертить научил, и говорит, что я это отменно делаю на несложных деталях, а узлы мы еще не разбирали с ним!.. Я дистанционно могу учиться, между прочим!.. Что я на её авиалиниях делать буду? Я им там всё склею мучным клейстером, так и знайте!..
Её гнев был непритворным и горестным.
Обмотыч похлопал её по плечу с утешением:
- Это решено, уезжаете учиться вместе с Мешалкой в конце августа. Коммерческим образом, так решила твоя мама. Она – большой начальник, и мы с ней спорить не будем. Учение еще никому не вредило.
- Это сговор, Митяй, говори честно?.. За моей спиной? – вскипела она вновь и погасла, как будто её незаслуженно выставили за дверь на время взрослого разговора.
- Я – за учебу! – решительно сказал Мешалка.
- Валяй! – Липочка обреченно махнула рукой и отвернулась, с какой-то рассеянной тоской бросив взгляд в окно. - Мама здесь не причем, просто я вам не нужна! – её голос предательски дрогнул.
- Ты должна быть на виду, носить прекрасные наряды, а не залитый клеем и красками комбинезон!.. бывать в людях!.. Так мама хочет! – строго сказал Оплетайкиус сложившей крылышки дочери. – Чтобы найти себе достойную партию и занять видное положение в обществе! – передавал интонации матери несчастной Липочки спокойный Оплетайкиус.
- Хорошо, - согласилась она, - Будь, по-вашему!.. Мешалка, выходи… меня в жены! – Согласен?
Мастера остолбенело замерли. Замотайка открыл было рот, но Вырезалкис поддержал ему нижнюю челюсть пальцем. В тонких делах он был дока.
Обмотыч как-то жалобно всхлипнул:
- Может, не надо?
- Надо! – сказал Мешалка. - Если вы по-хорошему не понимаете!
Оплетайкиус ему не был дядей. Он был ему седьмой воды на киселе дядей, потому что сгребать детей, всех до кучи по родне, в голодные времена, в семье Обмотыча было давней традицией, передающейся из поколения в поколение, а потому Митяй Крутько ринулся на амбразуру:
- Лимпопо – моя невеста! Кончен сказ!.. – рявкнул он так, что все подпрыгнули.
Иванушка опасливо покосился на Мешалку и, видно, подумал, не в себе тот сегодня.