- В большой мраморный зал, с огромными стеклянными люстрами, с длинными деревянными столами и обитыми красным бархатом стульями; с сидящими на них людьми, гремящим оркестром и большим сверкающим танцполом, полным народа, ввозили огромный торт, в виде этакой пирамиды из белоснежно-белых яиц, над которым возвышалась прикрученная к этой же телеге, та дама с конкурса поваров, что была наряжена курицей! Такая, вся, белая и пушистая! Стояла на ней очень довольная собой, возвышаясь над этой грудой яиц, как наседка, только очень кокетливая и общительная!
Естественно, раздавались аплодисменты.
Их, этот, на цепи помешанный Любитель Грызунов раскланивался во все стороны, и расхваливал бесцеремонно дизайн костюма, бросая многозначительные взгляды на жюри и поднимая всё время свой палец к люстрам.
Дали бравурный аккорд и!… вдруг одно из яиц начало… проклевываться! В аккуратном разломе появилось черное ухо в сливках. Пользуясь всеобщим онемением, затем высунулась из него вся морда Иванушки в белоснежной шапочке из безе от верхушки яйца, и наконец, нащупывая лапами твердь в сливочных гущах завитков, он окончательно выбрался оттуда, усевшись у ног простодушной курочки в страусиных перьях.
Она махала ручкой направо и налево, улыбаясь по-королевски всем приглашенным, а он, вскарабкавшись на вершину торта, поднял хвост и…пометил его, как свою личную собственность. Буквально сразу же, крайне старательно, как всякий воспитанный кот, он начал, за собою прибирать, все, закапывая как можно глубже внутрь, интенсивно работая лапами и покрывая всю площадь банкетного зала взбитыми сливками с жалкими осколками яичного безе.
Онемевшая секретарша, наконец, очнулась, оттого, что платье, безнадёжно загубленное, напоминало подтаявший сугроб. Убедившись, что начальство пока пребывает в позе сливочных статуй, она решила действовать самостоятельно и, нагнувшись, попыталась ухватить наглеца за шиворот. Но куда там!..Телега с ней, Иванушкой и тортом медленно тронулась, и разгоняясь с подиума, набирала скорость, пока не преодалев танцпол, мощно врезалась в стол президиума, рассыпая брызги на головы гостей и жюри, с лауреаткой поперек, на которой скромно сидел наш герой! – тараторил Замотайка
Потом он проворно соскочил с этой стряпни, прыгнул на поднос проходящего мимо официанта, вцепившись зубами в загривок не то жареному фазану, не то поросенку. Тот от неожиданности выронил поднос на колени председателю жюри, Иванушка грациозно перемахнул на стол и мелко потрусил между тарелками и бокалами, перепрыгивая через блюда с закусками двойным - тройным подскоком. У блюда с лангустами он на секунду задержался, сдернув за клешню верхнего и протащив его пару метров за собой. Лангуст волочился между лап и задевал приборы, опрокидывая бокалы в произвольном порядке и внося оживление в каменные лица бомонда.
- Лови-и-и! – заверещал Любитель Грызунов, срываясь с места. – Митрофан Иваныч, лови-и-и!
- Котов дурацких, нам только и не хватало! Неприятности от него одни! – невозмутимый Митрофан Иваныч жевал балычок и не трогался с места, - Брысь, мерзавец! – только и сказал он пробегающему Иванушке, прикрывая рукой свою тарелку с пищей.
Иванушка же, недолго думая, кинулся любителю грызунов под ноги, заставив того элегантно растянутся в затяжном полёте, и совершить экстренную посадку в задних рядах оркестра.
Увидев, что один начальник барахтается в обнимку с контрабасом, а второй флегматично поглощает уцелевшую от безе индейку, не обращая внимания на нарастающую свалку и раскаты хохота, секретарша Белый Леггорн стащила с ноги туфлю на самом высоком каблуке и метнула её в кота с визгом:
- Вот тебе, помоечный чемпион! – и оторвавшись от сладкого фундамента, начала гоняться за прытким Иванушкой, пытаясь запустить в него всем, что попадалось под руку, изрядно прихрамывая на одном каблуке.
От второго туфля Иванушка изящно увернулся с видом глубочайшего непонимания и полной непричастности к внезапному психозу победительницы. Туфля на миг оживила большую литавру.
В зале нарастала паника, все присутствующие пытались не потерять последовательность происходящего, оттого, все бегали, натыкаясь друг на друга и не выпуская противников из вида. Мимо, с отсутствующим видом крайнего опасения за свою внешность и казенную посуду сновали официанты. А в самой гуще толпы, как заправские слаломисты, гонялись друг за другом Иванушка с секретаршей. Их обступали все теснее. Задние бранили передних, что плохо видно, просили потесниться, чтоб досмотреть, чем кончится. Но передние начали ловить бедное животное на скользком паркете, что несомненно сразу сказалось на здоровье: пара разбитых коленей, три с половиной сизых шишки, оттоптанные пятки и даже четыре пальца левой руки самого ловкого из ловцов, что успел схватить Иванушку за грудки.
Ошеломленный такой жестокостью Иванушка, прицепившись к маркизе, раскачивался над окном, пока разгоряченные лица внизу бурно обсуждали новый виток охоты за укравшим славу победительницы. Та рыдала рядом за столом, запивая горе Шампанским.
- Я брошу в тебя ананас, если ты не слезешь немедленно, упрямая скотина! – кричал Иванушке Любитель Грызунов, но ананас не бросал, видно боясь за оконное стекло.
Иванушка заскучал, осматривая присутствующих внизу. Наконец, свежая мысль осенила его, и он стремглав помчался по маркизе вверх, а потом, вспорхнув как белка-летяга, исчез где-то за тяжелой портьерой, напоследок махнув хвостом с её массивного карниза, уходящего вдоль стены где-то под самыми сводами зала, и окончательно скрылся из виду!
- Говорят, что праздник удался, - закончил Замотайка.