Сначала была Груша… Я увидела ее в мастерской Иришки Николаенковой и воскликнула: «Ооооо! Что это?! Это ничье?» В смысле - это чей-то заказ или можно попытаться прихватить. Выяснилось – ничье, экспромт-эксперимент. Эксперимент экспериментом, но работать с Иришиными бусинами – с одной стороны, сплошное удовольствие; с другой – сплошная мука, они абсолютно самодостаточные. Повесить чужую идею на свою цепочку – такое решение не для меня. Поэтому любовь с первого взгляда не состоялась.
Потом снова увидела ее на фото, потом – еще раз вживую, снова на фото. Она не давала мне покоя; налицо были все признаки подростковой влюбленности. С третьего раза я решила – была не была, раз никто не забрал – значит, точно - моя судьба, в конце концов пусть лежит (а Ирины работы вылеживаются у меня в идеи всегда долго). В общем – она стала моей. 
Стала-то стала, но теперь - что, просто вешать идею на цепочку?! А все ведь случается вовремя! Потому что именно в тот момент лежали и бездельничали турмалины (тоже купленные по любви и тоже не при делах). И ведь что получилось? Они ИДЕАЛЬНО подошли друг другу… Ну, и золота немножко. Ну, и схема сборки. Это будет – стилизованное дерево… В голове завертелась безумная песенка - “I’m going slightly mad… I’m going slightly mad… It finally happened… I’m slightly mad!...” Ну, да, я считаю, все художники слегка ненормальные (я не исключение), без легкой сумасшедшинки ничего не вертится. И груша-то, груша – тоже не совсем «того», один бок у нее аномально изумрудный…и вообще вся она такая непонятная.
А дальше – дальше будет больше, - позже, конечно... Но я поняла, что одной Грушей не отделаюсь. Мне нужна Слива. Такая же безумная. И Инжир. И Гранат. И еще сама не знаю что. В общем, Иришка уже озадачена. 
Но ей тоже интересно, и это главное. А у меня прям чешутся руки… И немножко – голова. Со стороны затылка, как полагается ненормальным.