Еще о Морисе.

Еще о Морисе.

Появление его так робко, пальцы - лучики, глаза — маргаритки. «Прелестник!»- шепчет консьержка, но удел ее — кухонные печали, и не увидеть ей западных рек.
    Морис, Морис, где ты, Морис?
       Однажды я рассматривал его серебряную запонку: какой-то фамильный замок, три девушки у ручья, сухое дерево, розовые луга, и там, возле леса, мужичок в кибитке погоняет коня, насвистывая «Лаура уходит». «Нравится?» - небрежно отстегивает ее Морис, таков он всегда...
     - Деточка, не сажайте левкои с резедой, в доме не будет мира.
   Мокрые леса, вещие сны, гость молчаливый, незваный — праздники лета. Дни скупы, но усердие оплачивается сполна.
Морис, Морис, я рисую тебя на клетчатом листочке, веселым и с тростью, у подножия Черных гор, а сверху — черточки дождя. Это твое возвращение.
« Лаура уходит,
Лаура уходит,
осыпятся розы,
остынет наш чай.
Лаура уходит,
что станет со мною?

Прощай, моя радость, прощай...."                                                                                                                                                       
     Однажды я ехал с ним в N. Всю дорогу он живо что-то рассказывал, я смеялся, как маленький, мы бросали из окна денежки расторопным бабам и мужикам, пока не увидели молодую беременную крестьянку. Загорелая, она шла с двумя ребятишками по теплой пыльной дороге.
     - Поди ведь вдова, - тихо сказал он.
     - Да нет, - попытался робко возразить я, - молодая, здоровая...
Но встретив его взгляд, умолк. Он как-то сник и за всю дорогу больше не проронил ни слова.
     О Морисе можно говорить без конца. Страстный аскет, он вытянул жребий странника, и дороги оплели его жизнь, как бутыль из-под гымзы: то незримые, то земные. Но какой бы стезею не пробиралась его душа, путь его светел, руки пусты, и святой Патрик осеняет его след и шепчет благую молитву.
    Его усталая голова покоится на моих коленях, я с горечью замечаю серебристую седину, и хотя ноги мои затекли и онемели, я боюсь шевельнуться: так редок покой на его пути.
Уже желтые листья усыпают мой сад, сохнут астры и убрана картошка. Я смотрю вслед темной фигурке, бредущей за караваном осенних птиц. Это Морис. Я крещу его непослушной рукой и шепчу: « Страстию страсть поправ.»
1994

х   х  х

Сирым я проходил город
В сумерки насекомьи.
Палой листвой ветер
Мне заложил уши.
Тень же ползла к небу
Совсем звериным манером.
Зернышко от какао
В пальцах держал крепко,
Чтобы уснув, помнить,
Как тяжело просыпаться.
А на шее моей висела
Фенечка из осины,
И не было больше силы,
Чтобы шепнуть "боже".

Комментарии (11)

Красиво, грустно-тепло, как сквознячок ранней осени....

Светлана, спасибо, это грустная шутка..))

Елена 03.05.2014

{#}))

Елена 03.05.2014

Здорово)) мне понравилось!) хорошо

Елена, спасибо, всегда жду Вашего мнения)) Не бойтесь и критиковать))

{#}))

ИрВас 03.05.2014

Читаю, наслаждаюсь....Каждое слово, буковка словно зернышко из колоска, который мнешь пальцами..... НРАВИТСЯ!!!!!

Ирина, спасибо, я еще сомневалась, поймут ли такой стеб..)) Только что закончила новеллу (рассказик, конечно), и грустно, и хорошо, работу только совсем забросила, придется извиняться перед всеми заказчиками....

ИрВас 03.05.2014

Это хорошо, когда есть работа, заказы....., а если душа просит....Надо душу увАжить, а потом ВСЁ уладится!))))

Я люблю экспромты, всегда любила...и когда работала, и сейчас....только нет ни работы, ни заказов .... сплошной экспромт с душевным свободным полётом))))))!

Свобода - это хорошо, я всегда ее ценила превыше всего, поэтому много лет - фрилансером. А сегодня даже за хлебом забыла сходить, творчество "сытнее")))

Показать еще