Есть такой фотожанр, распространенный у рукодельных людей. Называется «Мое рабочее место». Или, в зависимости от масштабов рукоделия и личности - «Моя мастерская».
Мне очень нравится смотреть все эти красивые картинки, на которых вкусно сняты нарядные светлые комнаты; полки, содержимое которых являет собой изящнейшие цветовые сочетания; любимые эскизы в рамках, непременные цветы и подушечки, нарядные коробки. Как правило, в кадре присутствует также породистый и красивый кот, которого хозяин мастерской не преминет назвать «помощником».
Самой мне похвастать в этом плане нечем: скромности и аскетизму моего рабочего пространства позавидовал бы сам фельдмаршал Суворов. Так выглядит мой стол, когда за ним не работают:
Так было не всегда. Еще недавно там царил необычайный бардак. Необходимые в работе материалы постепенно накапливались в кучу, которая не разгребалась неделями до конца проекта. Если проектов было несколько, формировалось несколько куч, которые сдвигались по мере надобности с центра стола на фланги и обратно. Что характерно, работе это не мешало: рука как-то сама запускалась в этот хаос и безошибочно выуживала искомое. Единственное, что меня расстраивало – сортировка и уборка после окончания работы над изделием.
Хотя вообще-то дома всегда чисто, я не неряха какая-нибудь. Я даже шнурки глажу, иногда )) Но вот с рабочим местом у меня так с детства повелось. Мудрые мама и папа оставляли мне личное пространство для творческой свободы и захламления, которое по мере взросления расширилось с маленького детского стола до комнаты. На столе неделями стояли краски, баночки, обрезки бумаги, несколько начатых работ и прочие отходы креатива. Бардак достигал апофеоза перед экзаменами или во время подготовки к выставкам. В эти дни моя комната напоминала последствия небольшого землетрясения: стены еще стоят, но весь прочий интерьер беспорядочно навален на полу слоем по колено.
С началом семейной жизни мало что изменилось. Муж, святой человек, попытался призвать меня к порядку, восставал против оккупации подвала (там я занималась валянием войлока и вечно мокли в тазиках какие-то полуфабрикаты) и кабинета (там были бисерные россыпи). Я честно каялась, обещала, и все оставалось по старому; и муж махнул рукой, решив, что мир в семье дороже. Тем более, что мы переехали из мест с кабинетами и подвалами в гораздо более скромные метры, и инцидент отчасти исчерпался.
Дети проявили умеренный интерес к моим занятиям, потеряли по паре не очень ценных камней, усвоили, что в мамину работу лучше не соваться, да и переключились на свои дела.
Организовал меня кот, причем немедленно, как только появился.
Мне удалось донести до кота, что его присутствие на моем столе крайне нежелательно. Он согласился, но только на то время, когда я сама сижу и работаю. В мое отсутствие кот считает себя свободным от данного слова.
Надо ли говорить, как быстро мне надоело вытряхивать каратный бисер из пылесоса и думать среди ночи: что там кот с грохотом катает – уж не мои ли винтажные бусины?
И поэтому теперь по завершению работы все старательно разбирается, все проекты разложены по жестяным коробкам с крышками, карандаши – в отдельной высокой банке, тоже с крышкой. Эскизы - под стеклом. А перед тем, как усесться за работу, стол еще протираю тряпочкой, дабы никаких следов кошачьего присутствия не осталось. Красота!