Он не помнил, как родился. Наверное, из первого паровозного гудка, пропитавшего стены паром и тоской, из дрожи рельсов под первым составом, из вздоха первой женщины, провожавшей любимого в неизвестность. Он был не призраком, а сознанием самого места, устойчивой атмосферой.
Его владения главное здание железнодорожного вокзала, платформы, уходящие в туман рассвета, запах машинного масла, сладкой выпечки и вечных надежд. Его работа- экология. Но не воздуха или мусора. Его дело - мысли приходящих и уходящих.
Он воспринимал их текстурами. Отчаяние бегущего от долгов человека было липкой, черной смолой, оседающей на плитке у билетных касс. Нетерпение влюбленного, ждущего встречи, - искрящейся, щекочущей пыльцой в воздухе. Тихая скорбь тех, кто провожает в последний путь, - серым, тяжелым, как мокрый войлок, туманом над третьей платформой.
Дух не судил и не вмешивался. Он наводил порядок. Его инструменты были просты. Когда в зале накапливалось слишком много липкой тревоги от спешащих, он вызывал сквозняк. Древний, рожденный из бесчисленных шагов. Он гулял по залу, подхватывал клочья паники, проносил их через звук объявлений о задержках рейсов, через смешанные голоса, через плач ребенка. И на выходе, у дверей, тревога, перемолотая эхом, становилась просто легким волнением, почти азартом перед дорогой.
Тяжелую, ядовитую обиду уезжающих, он растворял запахом. Запахом дешевого, но горячего кофе смешанного с ароматом свежеиспеченного хлеба из соседней пекарни. Горечь конфликта, сталкиваясь с этими простыми, жизнеутверждающими ароматами, теряла свою остроту, превращаясь просто в осадок на языке. Самыми сложными были легкие мысли. Воздушные замки тех, кто едет "начать новую жизнь", не отбросив старого груза. Розовые, хрупкие, как мыльные пузыри, они были опасны. Лопнув, они оставляли после себя гадкую пленку разочарования. Дух осторожно сгонял их в тихий угол, к старым полированным временем деревянным скамьям у дальних часов. Пузыри лопались тихо, а их остатки становились не ядом, а просто грусноватым, но полезным опытом, который просто оседал на скамьях, как пыль.
Его главный конфликт был с одноразовостью. Современные путешественники часто приходили с мыслями в пластиковой, неразлагаемой упаковке : нахальной самоуверенностью, слепым оптимизмом, цинизмом, склеенным из чужих мыслей из книг и сериалов. Такое не перерабатывалось. Это скапливалось, как пакеты в углу. Иногда Духу приходилось прилагать усилия. Он мог направить в такого человека луч забытого света, который много лет назад, в определенный час, освещал место прощания двух стариков, державшихся за руки так крепко, что это считывалось даже спустя годы. Или заставить человека на секунду услышать обрывок старой мелодии, песни которые пели солдаты, уезжая на фронт, где в смехе и браваде сквозь десятилетия проступала бездна любви к жизни. Это было похоже на удар током реальности, который прожигал одноразовую оболочку.
Однажды пришла молодая женщина, которая просто села на старую скамью и три часа смотрела на суету. Она нечего не говорила, но Дух почувствовал, как ее внимание, спокойное и аналитическое, касается его работы - сквозняка у касс, скопления тумана над третьей платформой.
"Ты убираешь мусор",- мысленно произнесла она, Дух едва заметно колыхнул воздух вокруг нее, в знак согласия.
"Почему?"
Ответ пришел, как образ самого вокзала. Если все тяжелые, острые, фальшивые мысли будут скапливаться, они спрессуются. Они станут черной, беззвездной ночью под крышей. Они закроют рельсы туманом, сквозь который не пробиться лучу прожектора. Перестанут приходить поезда. Перестанут приходить люди. Место умрет.
Женщина кивнула. Встала, чтобы уходить на свой поезд. На прощание она оставила на скамейке чистую мысль: "Какой сложный и красивый у вас тут симбиоз". Дух принял этот дар. Он был как глоток родниковой воды после долгого дня переработки эмоциональных стоков.
Дух центрального вокзала не ищет благодарности. Его награда- это гул под крышей, это вид уходящего поезда, который растворяется в дымке на горизонте. Он просто делает свою работу. Проветривает. Проветривает залы человеческих душ, чтобы следующему путнику было чем дышать.
(автор Климова Елена, она же Lena Klim)