Пиалы или притча о мастере.
Случился как-то раз керамический фестиваль, когда случился очевидцы не помнят, а свидетели не говорят, но было это недавно, может вчера, а может и в прошлом году.
И был этот фестиваль для керамистов, и был он похож на симпозиум, ибо в последнее время лет 50 наблюдается тенденция, и тенденция непростая, когда объединяются люди по какому-то характерному и не очевидному для других людей профессиональному заболеванию, а именно в этот раз собрались гончары, керамисты и вообще все те, кто трогает глину и получает от этого удовольствие.
А ещё характерно то, что все эти люди только про глину и говорят, и любят при любом удобно или не удобном случае рассказывать о глинах, температурах и пигментах.
Вот они собираются и начинают друг друга чему-то учить. А точнее хвастать с собственными умениями. Вот на одном из таких мероприятий и случилась эта история.
Собрались как-то раз множество мужчин и женщин, и очень юных и убеленных сединами. Собрались значит в большую крупную, крепкую и дружную компанию в прекрасном местами, даже замечательном месте в одном из живописных уголков нашей страны.
И начали там лепить фигуры разные из глины, крутить на гончарном круге вазы высокие, да блюда широкие. Днём и ночью лепят, да друг за другом поглядывают, кто выше и шире сделает, вроде они и друзья, вроде и соревнований нет, но все равно силой и умением хвалятся.
И еще по доброй традиции, на каждом фестивале должен был быть представитель другой культуры, другой страны, это предаёт значимости событию, это может быть человек из соседней страны, а может даже из какой-то восточной страны. И в этот раз был один такой мастер, тихий и молчаливый, и еще всегда улыбался. Из страны восходящего солнца, кажется, точно никто не помнит, кто это был японец, китаец, они, может, даже может и монгол, одним словом, сугубо восточного вида человек.
Он приехал, молчал и улыбался, всех слушал внимательно, он пил чай, а если ему наливали водки, то он отказывался и снова улыбался. И в первый день была встреча и знакомства, а на следующий день, все начали лепить, все тащили большие куски глины и лепили. Все что-то месили, мужчины тужились над гончарными кругами, женщины специальными деревянными лопатками сильно молотили по глине, все поглядывали друг на друга, и всё рассказывали про свои работы, про размеры работ и прочие хвалебные оды про себя милого.
А мастер из восточной стороны на всё это посмотрел, взял небольшой кусочек глины, посмотрел на глину, помял, погладил и обратно на стол положил и мокрой тряпицей прикрыл. И пошёл гулять, к реке, сидел на берегу, смотрел на воду, да камешки в неё бросал.
В обед плотно откушал, поблагодарил, поулыбался, посмотрел как старательно лепят, а вечером опять пошёл к реке, снова смотрел на воду, но камушки уже не бросал, а вечером принёс два маленьких камушка в мастерскую и положил рядом с глиной, снова погладил глину, и водицей намочил.
На следующий день фестиваль продолжился. Все мастера продолжали лепить, а те кто слепил, уже сушили огнём свои работы, да все мерили линейками у кого выше получилось. А мастер с востока посмотрел в окошко, посмотрел на суету и пошёл гулять в лес. И всё повторилось снова, погулял, пообедал, поулыбался, снова ушёл гулять.
Вечером из леса принес две веточки сухих, положил рядом с глиной и камушками. Смочил водой глину и пошёл спать.
На третий день все проснулись пораньше, что бы доделать свои работы и поставить обжигать, а мастер с востока, уже слепил две пиалы, на одной сделал две полоски веточками, на другой две полоски камушками. Улыбнулся, вышел во двор, сел в беседке под березой, улыбнулся и стал смотреть, как вдалеке, в лесу, потихоньку осень красит в желтые и красные цвета листья деревьев.
А тут начали печь загружать и обжигать, суета и шум, огонь и дым, и все дрова кидают, так все забегались, что про мастера забыли.
И настал еще один день, и утром пришли к печи, и увидели, что мастер с востока улыбается и температуру в печи поддерживает, а мужичок, что должен это делать спит от усталости рядом. Так обжиг они и провели.
И до следующего дня все отдыхали и ждали когда печь можно открыть. Много ели, пили, говорили. Мастер с востока сидел рядом и улыбался, у него спросили:
- Тебе хорошо мастер?
- Хорошо.
И вот пришёл последний день фестиваля, открывают печку, все радуются результатами делаю фотографии и шлют их во все концы мира, показать, как они велики и хороши.
А мастер с востока, взял свои пиалы, такие простые и скромные пиалы, другие мастера, на него даже как-то с подозрением посмотрели, а настоящий ли он мастер.
И пошёл мастер к реке и поставил первую пиалу и реки, и пиала стала частью реки и берега, и воды остановили свой бег, и рыбы высунули свои мокрые головы из воды поглядеть на пиалу. Улыбнулся мастер, и разбил свою пиалу и бросил осколки керамики в воду, а себе взял маленький осколок и завернул в тряпочку.
И потом пошёл мастер в лес и поставил на камень, свою пиалу, и снова случилось чудо, пиала стала частью леса, лес стих, все животные подошли поближе посмотреть на пиалу. И снова улыбнулся мастер, и снова разбил пиалу, бросил осколки в чащу, а самый маленький взял себе.
Фестиваль закончился. Гостя проводили на вокзал. Стали прощаться, Мастер со всеми обнимался и хвалил работы мастеров.
И спросил его организатор:
- А мы ждали от вас урока мастерства, а вы две пиалы слепили, и те разбили.
И сказал мастер:
- Я дал вам два самых ценных урока в мире.
Умение ценить себя и не стараться быть лучшим из всех.
И видеть красоту в малом.
В доказательство, развернул тряпочку, там лежали два осколка керамики, два камушка, две сухих веточки.
Улыбнулся и пошёл по перрону в свой вагон.