Вот уж не знаю, чем мне так нравятся эти птички) самые неудобные в каркасе, неожиданные в результате и неизменно очень харАктерные! А вот тянет... Толи идеала хочется, толи настроения)
Сегодня читала о Л.Н. Толстом в воспоминаниях сотрудников музея «Ясная поляна» . Очень позабавили описания новогодних и рождественских праздников. Оказывается наш Толстой не слишком любил шумные праздники! Но! Уж если в семье они и устраивались, то праздник был для всех: и для семьи, и для соседей, и для крестьян. Даже поделиться захотелось:
«В Рождество 1867 года мы с англичанкой Ханной страстно желали сделать елку. Но Лев Николаевич не любил ни елок, ни каких-либо празднеств и строго запрещал тогда покупать детям игрушки. Но мы с Ханной выпросили разрешение на елку и на то, чтобы нам позволено было купить Сереже только лошадку, а Тане только куклу. Решили мы позвать и дворовых, и крестьянских детей. Для них мы кроме разных сладких вещей, золоченых орехов, пряников и прочего купили деревянных раздетых скелетцев-куколок, и одели их в самые разнообразные костюмы, к большому восторгу наших детей… собралось человек 40 ребят со дворни и с деревни, и детям и мне было радостно раздавать ребятам все с елки».
Илья Львович писал о подготовке к празднику: «Все мы, сидя у круглого стола с иголками в руках, сосредоточенно шьем разные юбочки, панталончики и шапочки, украшаем их золотыми галунами и лентами и радуемся, когда из голых деревяшек с глупыми раскрашенными лицами делаются нарядные красивые мальчики и девочки… Эти куколки готовятся для деревенских детей».
Куколки-скелетцы, английский плум-пудинг (пудинг, облитый ромом, зажигали во время подачи на стол), маскарад становятся неотъемлемой частью рождественских праздников в Ясной Поляне. Татьяна Львовна вспоминала: «Все торопятся, боятся опоздать. Мама бегает из одной комнаты в другую, помогая всем. В последнюю минуту она быстро снимает свое европейское платье и одевается бабой». А в 1870 году поразил всех и Лев Николаевич: «В день Рождества была великолепная елка. Мы с Ханной и детьми заранее золотили орехи, одевали кукол, клеили коробочки, делали цветы. Дьяковы навезли пропасть прекрасных игрушек, с особенным вкусом и любовью выбранных нашими дорогими друзьями. Днем все катались на коньках… и настроение было необычайно веселое и счастливое.
На елку пустили толпу дворовых и знакомых крестьянских детей. Но в большой зале и толпа эта была незаметна. На другой день был маскарад. Нарядились решительно все; плясали же без исключения все. Дядя Костя (Иславин) играл всякие танцы, вальсы, польки, русские…
Дети мои были прелестно костюмированы… Но самое поразительное явление были медведи с козой и вожаком. Вожак в лаптях был Дьяков. Один медведь — дядя Костя, другой — Николенька, а Лев Николаевич прыгал одетый козой, как молоденький мальчик. Успех был большой».
Позже, когда старшие дети подросли, стали устраивать, кроме традиционной елки для малышей, еще и спектакли.
В 1879 году Софья Андреевна писала своей сестре: «Мы очень весело провели праздники. Первый день прошел тихо, с пудингом, репетициями и приготовлениями. На второй день мы ездили к Дельвиг в Тулу. После обеда делали репетиции и танцевали… Под Новый год была чудесная елка… Спектакль был 3 января. Приехали Оболенская с мужем, Урусов, Николенька с женой, Страхов… После спектакля наряжались, танцевали кадрили, вальсы, опять детям позволили остаться ужинать и сидеть до часа».
«Мы играли 3 января „Бедовую бабушку“ и „Вицмундир“. „Бедовая бабушка“ вышла хорошо, но „Вицмундир“ довольно плохо, потому что Сережа, который играл главную роль, и Илюша — не знали своих ролей. Антоша и Росса Дельвиг играют очень хорошо, но Надя не так хорошо», — писала Татьяна Львовна в своем дневнике. «На елке мне подарили бинокль, бумажки с моим вензелем на 4 р. 50 к. Бабушка прислала мне кольцо из Петербурга. Еще мне мама подарила сочинения папа, две вазы и флакон для туалета, и еще английский роман «Jane Eyre».
В 1889 году зиму проводили в Ясной Поляне. Татьяна Львовна надумала в рождественские праздники устроить спектакль и упросила отца предоставить для этого комедию. Софья Андреевна сообщала сестре: «Таня страшно хлопочет о спектакле: устраивает кулисы, подмостки, сцену, пишет разным знакомым дальним и тульским, переписывает роли…» Для участия в спектакле в Ясную Поляну приехали Сергей и Лев Львовичи, дочери Т. А. Кузминской, знакомые из Тулы и Москвы. Дом наполнился предпраздничной суетой «Весь дом был полон гостей. Спали везде, где только возможно, даже на поставленной сцене» — вспоминала Софья Андреевна.
Спектакль «Плоды просвещения» состоялся 30 декабря в зале Яснополянского дома. Софья Андреевна писала: «За шумным оживлением никто не ощущал неудобств и тесноты. Публики из Тулы и окрестностей Ясной Поляны наехало довольно много. Приглашали и жен священников и приказчиков. Удивительно как хорошо играли после пяти только репетиций».
С годами яснополянские рождественские праздники не утратили своего размаха и веселого настроения. Также как и раньше в дом на елку приглашали крестьянских ребятишек, раздавали им подарки, приходили ряженые, катались на коньках и в санях. «Елка прошла весело; было 80 человек с лишком ребят из деревни. Мы усердно их оделяли, и наши были довольны и веселы…»
«Вечером гости, великолепная елка (я все привезла из Москвы), соседи, дворовые, крестьяне. Песни, пляски, ряженые; нелепое представление «Царя Максимилиана и непокорного сына Адольфа». Саша и Анночка нарядились и под масками плясали. Еды нанесли пропасть, — ешь целый день и пей все гости».
Но, тем не менее, в записях Софьи Андреевны чувствуется какая-то грустная нотка «Не люблю праздников с их бездельем, суетой и стремлением всех — веселится. Весь день рисовала и клеила кукол, хочу устроить театр кукольный — для маленьких».
«С утра все были в праздничном настроении: готовили подарки, раскладывали привезенные из Москвы угощения. Лучший мой момент дня был моя прогулка по лесам, особенно хорошо в молодой елочной посадке. Три градуса мороза, тишина, и минутами выглядывало, наконец, пропавшее за всю осень солнце. Все покрыто выпавшим за ночь свежим, чистым снежком, молодые елочки, зеленые и тоже слегка запушенные снегом, на горизонте черная, широкая полоса замерзшего на зиму старого леса Засеки, и все тихо, строго, неподвижно, серьезно… Обедали семейно, хорошо, весело. К пяти часам у Доры и у Левы была елка, чай, угощение».
31 декабря 1898 года.
«Встретили Новый год всей семьей, благодушно, спокойно. Прощай старый год, давший мне много горя, но и радостей немало. Привет тем, кто мне их дал».
Отношение Толстого к этим праздникам не оставалось неизменным. Он то с удовольствием принимал в них участие, то оставался в стороне, то осуждал «безудержное веселье». В «Календаре с пословицами на 1887 год» Лев Николаевич пишет «Работы в декабре».
«Работа мужицкая все та же. Скотину кормить, молотить по морозам, если не вымолочено. И дома по вечерам читать, слушать, понимать, и мастерством заниматься, какое знаешь, или лапти плести, веревки вить.
Бабья работа — прясть, шить. Великий праздник в этом месяце — Рождество Христово. Христиане радуются и празднуют. Радуются христиане и поминают тот день, когда господь родился на спасение людей. Христианский праздник надо и по христиански проводить. Самое христианское провождение праздника было бы такое: наварить, напечь, наготовить всего для праздника, а потом помолится Богу, пригласить к себе нищих и бедных и накормить их, а потом самим поесть. Так проводили праздники истинные христиане. Хорошо так сделать, но не всякий в семье может сделать это. Один хочет так, а другой не согласен; что же делать, надо покориться и для праздника с своими не ссориться. Хорошо и так для праздника: помыться, надеть чистое платье, богу помолиться и с семьей в мире и согласии разговеться. Хорошо и так. Хорошо тоже на праздник и в гости сходить к родным и приятелям, побеседовать и выпить в меру. И тут плохого нет.
Но не так справляют у нас Христов праздник. Начинается с того, что готовят женщины себе наряды к празднику, одна другую перещеголять хочет и одна перед другой старается свои прелести выставить. И в этом наряде идут женщины в церковь, — друг друга оглядывают, себя охорашивают. После этого начинают разгавливаться, вино пить. И, разговевшись, идут по дворам пить. И начинается пьянство и распутство на всю неделю. Именинник Христос, а празднуют дьявола — его радуют. Рассказывают, что пришли раз к имениннику гости. Стали пить, его поздравлять, да так напились, что именинника же прибили. То же и мы делаем, когда по-язычески Рождество справляем, Христа празднуем, а все те самые дела делаем, которыми его распинаем.
Скажут: «Что ж, неужели всем так монахами жить, а и повеселиться нельзя». Помилуй Бог! Веселье любезное дело и Богу и людям, да веселиться и без пьянства, без щегольства и роскоши можно. А то жалуются часто, что податей отдать не с чего, а сочти всю водку, что на праздниках в деревне выпьют, да все те деньги, которые бабы и девки за платки, за шали да за юбки заплатили, так одну треть податей очистишь. Добро бы веселье от водки и от женских нарядов было, а то от водки только ссоры да драки, да судбища, а от нарядов только распутство да зависть. Если хотим Христа праздновать и сами христианами называемся, то и праздновать его надо не так, как нам хочется, а так, как он велел, — не пьянством, роскошью и распутством, а смиреньем, чистотою и добрыми делами».
Кстати, чтобы не нарушать чужих авторских прав: рассказывала Галина Федосеева, старший научный сотрудник музея-усадьбы Л. Н. Толстого «Ясная Поляна».
ЗдОрово же! А настроение-то!