И сразу сенсация — такой родной, простой и даже в чем-то национальный русский ситец изначально был вовсе не русским.
Впрочем, это конечно зависит от угла зрения. Современные исследователи не то чтобы утверждают, а предполагают, что и Гжель — русская реплика дельфтского фарфора, и Хохлома — технология, копирующая китайскую лаковую посуду.
В любом случае, торговые отношения позволяли нашим предкам цокать языком и озадаченно крутить в руках иноземные ладьи да чарки, а про себя «включать» русского Левшу — мол, сделаю также, только лучше. Вещи, переосмысленные в России, вновь завоевывали мир и не раз становились русским национальным достоянием. Так было и с ситцем.
Ситцевые войны
Итак, русский ситец… Первые упоминания об этой хлопковой ткани относятся к XI веку, к Индии. Ситец описывается как набивная ткань с рисунком лотоса. А вовсе не с рисунком ромашки, шишки или василька. Кстати, лотос — цветок, который по преданиям растёт не только на земле, но и на небе, то есть растение, обладающее сакральным значением.
По пути своего триумфально шествия ситец сначала попадает в Египет, а затем, в ХVII веке в Европу. Предприимчивые европейцы тут же открывают мастерские по набойке и окраске тканей «под ситцы» — на них наносят индийские рисунки.
Производством ситцев гордится Юг Франции — Марсель, Авиньон и Ним. Кстати, насчет последнего — знаете, чем ещё заменит этот город в аспекте текстильных революций? Пишите ваши версии в комментариях.
В 1681 году Кольбер, тот самый, из «Виконта де Бражелона», издал указ о запрете производства набивных тканей, так как «отечественный французский производитель» не выдерживал конкуренции.
В это время в Англии просветлённые умы пытались добыть секрет нелиняющего рисунка. Собственно, ткачи-гугеноты, изгнанные из Франции, и переправили тайну ситца через Ла-Манш. Индийские ситцы практически остановили Английское тканное производство. В 1700 году парламент запрещает ввоз окрашенного ситца в Англию! Страна развивает производство собственных тканей, а набойку на хлопке и вовсе разрешают вновь только в 1774 году. Спустя 70 лет после запрета!
Страна берёзового ситца
С XVIII века основным сырьём русской текстильной промышленности— в то время преимущественно кустарной, были шерсть и лён. На мануфактурах производились ткани для нужд армии — солдатское сукно и парусина.
В XIX веке произошел переход от ручных станков к машинам. Шерстяные предприятия постепенно стали переориентироваться с армейского госзаказа на покупательский спрос. Вместо грубого сукна фабрики начали выпускать тонкорунное.
На смену льну, конопле и шерсти, а также баснословно дорогим привозным тканям пришёл русский ситец. Полторы сотни лет в стране не было ничего подобного. Это была настоящая «ситцевая революция», в которой немаловажную роль сыграл его величество Маркетинг.
Тайны ситцевого маркетинга
В селе Карабаново, Владимирской губернии в 30-е годы XIX века купец третьей гильдии Федор Николаевич Баранов основал ситцепечатную мануфактуру.
Дед Фёдора Баранова, крепостной крестьянин Тихон Баранов был искусным ткачом. Просиживая долгими зимними вечерами не за чаркой, а за ткацким станком, он умудрился накопить сбережения, которые приумножил его сын, Николай Тихонович. Получается, путь купцов Барановых начался издалека, классически — от отца к сыну, от сына к внуку…
Первым маркетинговым ходом, который предпринял Баранов на пути ко всероссийскому успеху, стала инновационная идея красить ткани в андрианапольский — красный цвет. Для покраски Баранов использовал особую концентрацию марены красильной, привезённой из Франции. Впоследствии он купил земли у Дербента для выращивания этого растения.
Красные платки от Баранова буквально «взорвали рынок». Эта деталь одежды стала предметом гордости и вожделения любой модницы, от крестьянки до царицы.
Естественно, любой ошеломительный успех спотыкается о сплетни и народные страхи: «А ситцы те Французские — собачьей кровью крашены». Вспомните, кто автор?
Действительно, в краситель добавляли кровь, но не собачью, а бычью. Барановы предпринимают второй маркетинговый ход — поворачиваются «лицом к рынку» и заменяют бычью кровь на хлебный уксус.
Кроме того, художники по тканям не устают придумывать новые узоры и расцветки и обращаются за этим и к немецким, и к шведским орнаментам. По-сути, Барановы цитируют национальные мотивы других культур, но делают это филигранно — так, что вскоре все эти платки начинают называть русскими, а точнее, барановскими.
Платки пользуются огромным спросом, и Барановы делают нахальный шаг — третий маркетинговый ход — начинают продавать платки на Восток. Там барановские ситцы используют для подбоя — ведь по восточной традиции всё самое красивое не стоит выставлять напоказ, оно должно быть внутри.
Четвертой составляющей успеха русских ситцев становится повсеместное появление швейных машин. Если раньше портновское дело является исключительно мужской профессией, то в начале XX века благодаря рассрочкам от 1 рубля машинки появляются если не в каждой семье, то в каждой деревне на радость мастерицам-модницам.
Занимателен тот факт, что машинку считали чуть ли не членом семьи и с гордостью помещали её в центр семейных фото.
***
Итак.
— Стали доступны ситцевые ткани.
— Появились красивые и необычные цвета и орнаменты.
— Стали доступны швейные машинки.
Русский ситец стал настоящим трендом середины XIX — начала XX века.
А потом его судьба кардинально изменилась. Но это уже совсем другая история.
***
В написании статьи использованы материалы из лекций и статей А. Боровского, В. Малова и др.