Пыталась недавно придумать поздравительную песенку для подруги, что-нибудь про ее прошлогодний байдарочный поход. Совершенно неожиданно песенка получилась совсем о другом. О Париже. Почему это вдруг? Даже смешно, байдарку еле удалось втиснуть в последний куплет.
По этому поводу нырнула в папку с фотографиями пятилетней давности, и хорошо на душе.
И вспоминается столько всего:
как 15 лет назад я туда попала, считай, чудом: одной компании понадобился переводчик для арбитража в Гавре, и мне предложили поехать во Францию – ну, не чудо ли?
как ходила с дурацкой улыбкой профессора Плейшнера на лице, а с другой стороны улочки со мной здоровались: Bonjour, madame!
как вкусны круассаны и сыры, и как хорошо они запиваются местными винами,
как мы блуждали с мужем по Лувру и все время выходили к Венере Милосской,
и как я привела его в зал и сказала: «Вот за этой толпой – Мона Лиза»,
какую очередищу мы отстояли на Эйфелеву башню,
как я попала на художественную выставку на площади Бастилии и общалась там с художниками,
и даже как меня обокрали на вокзале.
Здесь кружит голову близость к истории, реальной и придуманной (тут жил д’Артаньян, а прямо здесь сожгли великого магистра ордена тамплиеров), и поражают исторические параллели наших историй, наше общее стремление разрушить все до основанья, а затем.
Он в Европе не самый красивый, не самый элегантный, не самый уникальный. Сейчас он точно не самый чистый и безопасный.
Но почему не говорят о Вене, Мадриде или Риме «увидеть – и умереть», и почему он по-прежнему считается самым романтичным городом мира?