Хорошая ночь, друзья. Еще одна история Хранителя - сегодня сказка про Сэйо, Хранящего-в-пути. Приятного чтения!
![]()
"...конечная, просьба освободить вагоны".
Как, конечная? На полдороги?
Но безликий голос уже замолк, и задать вопрос совершенно некому. Электричка поздняя, неторопливая - а теперь еще выясняется, что и идет не до нужной станции, подло высаживая в сумерки за добрых семь десятков километров... То-то сдача с билета показалась такой тяжелой (вот она, привычка не пересчитывать!) - а она просто больше обычного, потому что "конечная, просьба освободить вагоны".
Что ж, надо освободить, раз конечная. В вагоне за спиной погас свет, с сухим шипением сошлись двери, отрезая путь назад, в теплую бездумность дороги, наполненную стуком колес, мельканием столбов и сумасшедше-алым закатом за деревьями.
Под ногами асфальт платформы, после не по-весеннему жаркого дня его тепло ощущается сквозь тонкие подошвы кед. Мама вечно ворчит, что кеды - неженственная обувь, нужно бы что-то поизящнее, и непременно на каблучке. Но хорошо, что кеды, а не туфли - здесь, на платформе возле засыпающей электрички за семьдесят километров от дома, каблуки были бы лишними. И хорошо, что все нужное умещается в небольшой рюкзачок, потому что денег на такси нет, автобусы здесь не ходят, следующая электричка будет утром - а домой нужно непременно сегодня, и не потому даже, что ночевать на вокзале не хочется. Просто нужно - это так же очевидно, как ветер с озера, как пламенеющий закат, как кряканье уток и тихий плеск удочки, выловившей только что рыбу. Это как вдохновение - сегодня или назад. Завтра не существует.
А значит - идти трассой. И что, до нее всего-то пяток километров. Ерунда. Перейти через пути по высокому гулкому мосту, под которым проносится грузовой состав, высоко гудит на повороте. Спуститься к старому плоскому зданию вокзала - за ним проходные, но в закрытую часть города идти не надо, хотя там, говорят, красиво. Но трасса как раз в противоположной стороне, нужно шагать между старых одноэтажных домиков, больше похожих на дачные, чем на жилые, обойти озеро - это оно в длину большое, а в ширину - каких-то полчаса... да и те идти не приходится: рядом плавно тормозит иномарка, подмигивает ободряюще, садись, мол, подвезу.
В салоне тепло - надо же, стемнело совсем недавно, а успела уже замерзнуть, весенняя погода коварна. Тихая музыка не мешает разговору с водителем - дежурные "куда направляешься" и "как зовут". И улыбка, мягкая, совсем не дежурная. "Жаль, мне в другую сторону, только до трассы подкину". Располагающий мужчина. Среднего, как принято говорить, возраста, немного усталые морщинки около серых, под цвет сумерек за окном, глаз. И разговор этот - доброжелательный, ни к чему не обязывающий. Крупные руки с ухоженными ногтями обманчиво-легко крутят руль, скромное золотое кольцо на безымянном пальце - женат, счастлив. Довозит не просто до трассы - проезжает до дуги разворота, до встречной дороги - здесь их разделяет полтора километра леса. Ему уже не по пути, но это крюк всего-то на пять минут, пустяк для мощной, тихой машины. Мигнув на прощание фарами, уезжает прочь, искать обратный разворот. И вокруг сгущается темнота - особая, содержащая в себе и шепот деревьев, разлученных прямой дорогой, и далекий гул моторов, и вспышки фар дальнего света.
Рядом вновь тормозит машина - старенький "москвич", муж за рулем, жена рядом, двое детей и рассада сзади. Мальчик и девочка возятся в креслах, смотрят с любопытством. Ехать с ними шумно и немного душно, но весело. Им хорошо вместе, они радуются предстоящим выходным, и радость эта, словно сигаретный дым, заполняет салон - хочешь, не хочешь, а вдохнешь, никуда не денешься, и чуть-чуть опьянеешь, улыбаясь этой их уютной суетливости.
"Москвич" сворачивает с трассы налево, когда до дома остается километров тридцать, и приходится долго идти по длинному-предлинному мосту мимо города - раньше трасса шла через него, потом построили новую развязку, широкую, удобную, и город остался в стороне. Здесь дорога подходит совсем близко к рельсам - вон они, и вокзал за ними, но туда идти бессмысленно, поезда на этой ветке уже спят до утра. А потому - вперед, мимо светоотражателей на ограждении в ожидании нового попутчика.
И, конечно, он появляется - это же дорога, здесь не бывает иначе. Басовито рычат тормоза огромного "породистого" грузовика. Приходится догонять, взбираться в кабину по откинутой ступеньке мимо высоченного, в человеческий рост, колеса. Земля разом становится далеко, и ремень безопасности, кажется, защищает от страха падения. Кабина большая, и руль большой, и рычаг коробки передач - такой большой, что ладони не хватает обхватить. А рессоры хуже - на колдобинах весело подбрасывает, и покачивается перед лобовым стеклом связка брелоков: пушистик, неизменный ароматизатор, похожий на кедровую шишку, синий с белым глаз на красном шнурке с кисточкой. В уголке фотография - жена с дочерью. Шофер говорит о них с нежностью. Соскучился. Он похож на свой грузовик - тоже большой, тоже работящий. Немного шумный, но этот недостаток ему охотно прощают за доброту и готовность помочь. Даже незнакомке на ночной дороге. А может быть - именно ей, ведь на ночной дороге настоящий шофер не бросает, даже незнакомок. И, останавливаясь возле трамвайных путей, заботливо интересуется: "доберешься?".
Конечно, тут уже совсем рядом, и незапланированный путь подходит к концу, подарив воспоминания о трех встречах - таких разных, таких похожих. И можно сколько угодно пожимать плечами: мол, повезло, а статистика говорит, что трасса опасна. Повезло, да. Да, небезопасна.
Но есть такие люди - люди дороги. Статистика - это не про них. Они доверяют своей дороге и с благодарностью принимают ее дары, а она - бережет их. По ним не ударит град, на них не обрушится ливень. Их не заметит тот, кто мог бы пожелать им зла, и случайные аварии обойдут стороной. Зато рядом непременно остановится правильный, нужный попутчик - тот, с кем в унисон дышит путь, сама суть дороги как состояния души.
Потому что людям дороги покровительствует Хранящий-в-пути, Сэйо - маленький добрый дух, глядящий зелеными глазами из-под каждого листочка на любом из путей, по которому мы идем.
![]()