В воздухе витал аромат ветивера и сандала. Запах волнами распространялся, то утихая, то вновь проявляясь новыми нюансами. Кашемировая бархатистость, кожаная солоноватая нотка и амбровые тёмно-янтарные полутона оттеняли холодную свежесть цитрусовых аккордов, переплетаясь с белым кедром и запахом чая. От него всегда пахло какими-то неповторимыми, восхитительными духами. Ни на одном мужчине они не сидели так… Так непредсказуемо и маняще… Он зашёл в аудиторию, и она ощутила слегка искрящиеся ноты лимона и розмарина. Её обоняние наслаждалось каждым оттенком этого парфюма, и самое волнующее в нём было то, как он сочетался с запахом его кожи. Она улавливала его и смаковала, как дегустируют хорошо выдержанное вино. Хорошо, что он женат и что между ними нет и не может быть никакой плотской страсти. Это только испортило бы всё. “Look but please don’t touch me tight”. Да, именно так.
Впервые она увидела его 2 года назад в университете. На нём был тогда другой парфюм. Что-то морское с нотами амбры, апельсиновой корки и зелёных древесных веток. Не тех, что покрыты корой, а самых кончиков, где веточка переходит в лист, в этом месте она мягкая, зелёная и имеет терпкий древесный запах с ноткой свежескошенной травы, а на сломе пахнет травяным соком, но более густо и терпко. Была у неё такая особенность: она очень тонко чувствовала запахи, и они подчас рассказывали ей свои удивительные истории, но очень тихо, шёпотом, на ушко. Тайны, сокрытые от всех завесой табачного дыма, запаха алкоголя, шин и мокрой дорожной пыли мегаполиса. Она избегала курения и употребления спиртного, не ела мяса и почти не использовала специи: после этого нос становился менее чутким, и она чувствовала себя так, как будто человек с плохим зрением потерял очки и вынужден догадываться о происходящем по размытым контурам. Каждый нюанс запаха она видела словно под микроскопом, как будто в кинотеатре на огромном экране в формате «3D». Часто эта особенность мешала ей, давая слишком много ненужной информации. Но это того стоило!
Как интересно сидели на нём духи… В часы, когда сон не шёл к ней, она мечтала, представляла, как бы они жили вместе, если бы могли. В этих мечтаниях ей больше всего нравилось представлять, как она наносила бы на него свои духи, и как бы от него пахло, и каждый вечер она примеряла бы на него новые ароматы, свои эксперименты. Наносила бы духи на разные части его тела и сравнивала, как пахнет один и тот же парфюм на сгибе локтя, на шее, на волосах, на животе, под коленками и на интимных частях его тела. Например, его любимый ветивер… Эта нота пахла бы менее канифольно и с более ощутимой янтарностью, если нанести не на шею, а на сгиб локтя, и кашемирный обертон был бы тогда ещё более ощутим. Иногда он ловил на себе её взгляды. Но даже в самых смелых своих догадках он не мог и предположить, что было у неё на уме.