Начиная публикацию своих воспоминаний на Ярмарке Мастеров, я хотел рассказать мастерам, работающим с цветными камнями, и многочисленным любителям самоцветов, посещающим сайт, как же работали геологи, открывавшие эти самые самоцветы. Однако оказалось, что читателям интересна не столько работа геологов, сколько повсдневная жизнь россиян 60 лет ( 3 поколения ) назад. Жизнь, описанная не писателем, сценаристом и режиссёром, озабоченными занимательностью сюжета, а её непосредственным участником. Поэтому, решаюсь предложить вам очерк о жизни ваших соотечественников в городе Ижевск 70 лет назад. Школьным друзьям.
Ижевск сороковых годов мало чем отличался от других заводских городов Урала. Обязательный пруд с плотиной – источник энергии старого завода. Три десятка трех – четырехэтажных домов в центре, окруженные тысячами полудеревенских одно- или двухэтажных домиков. (Только на машиностроительном заводе №74 работало в те годы более 30000 рабочих). Летний сад в центре, парк на окраине, дворец культуры, стадион, драматический театр и несколько кинотеатров. Однако были два объекта, которые выделяли Ижевск в ряду средних российских городов. Это огромный искусственный водоем (крупнейший в Европе заводской пруд), по которому даже плавали пароходы, и, конечно, цирк, во всём превосходящий большинство цирков страны. По размеру он превышал московский на Цветном бульваре и при этом не имел внутренних колонн, поддерживающих купол и мешающих смотреть на арену из амфитеатра. Говорили, что с нашим могли поспорить лишь цирки Ленинграда, Риги и Одессы.
Ижевск до разрушения Михайловского собора
Ижевский цирк "с тыла" в окружении типичной городской застройки. Видны трубы ижевских заводов.
Вот как описывает его строительство заместитель министра вооружения В.Н.Новиков: "В конце войны руководители города обратились ко мне с просьбой построить в Ижевске цирк. Договорились привлечь к этому строителей всех организаций города. С охотой работали и горожане. Московские архитекторы спроектировали здание цирка за двадцать дней. Ижевские металлурги дали специальный прокат для перекрытий. За четыре месяца построили цирк на 2000 мест. Это был один из первых цирков в стране, спроектированный без колонн, и единственный, воздвигнутый в период войны»). Надеюсь, читатель понимает, что это невероятное по срокам строительство могли осуществить только люди, строившие корпуса для работавших под открытым небом станков эвакуированных заводов. Построили цирк на Сенной площади, у базара, где ранее летом традиционно растягивали шапито, строили передвижной зверинец или нехитрое сооружение для «мотоциклетных гонок по вертикальной стенке».
Ижевский цирк был включен в систему главных цирков страны, в которых, последовательно сменяя друг друга, выступали лучшие артисты Союза, а иногда и зарубежья, особенно Китая. В первом и втором отделении выступали акробаты, эквилибристы, дрессировщики, наездники, фокусники, музыкальные эксцентрики и прочие мастера. Третье отделение традиционно отдавалось крупному аттракциону – «гвоздю» всей программы. Это могли быть иллюзионисты Эмиль Кио или Клео Доротти, дрессировщики Борис Эдер или Ирина Бугримова, канатоходцы Волжанские, наездники Кантемировы, мотогонщик Петр Маяцкий и, конечно, «международные чемпионаты по французской борьбе». Теперь ее называют классической или греко-римской.
Ижевский цирк с фасада.
Цирк обожали все ижевские мальчишки, но я больше всех. Думаю, любовь эта наследственная. Отец мой, в 1923 году приехавший из захолустного местечкового Рославля учиться в Ленинградский горный институт, был недостаточно развит, чтобы увлечься модными литературными или художественными веяниями Серебряного века. Его покорила арена, и все пять лет учебы он был поклонником красочных цирковых номеров и пантомим, а позднее часто рассказывал мне и о фокусниках, и о шпагоглотателях и, конечно, о «французской» борьбе с участием Поддубного, Заикина и «дяди Пуд». Детское воображение особенно потрясал «дядя Пуд» (В.Н. Авдеев-Булацель), весивший 204 килограмма, имевший окружность груди 156, а бицепса 54 см., а также «дамская борьба» и чемпионка мира Фрида Дамберг, которая обещала выплатить 5000 рублей любому зрителю мужчине, который ее победит.
Я посещал все цирковые программы, даже когда они обновлялись частично. Отец поддерживал мое увлечение не только материально, но и «организационно»; сам нередко сидел рядом в первых рядах партера. Организационная же поддержка заключалась в том, что отец был близко знаком с директором цирка Волянским и, когда возникали осложнения с билетами, мы сидели прямо над оркестром в директорской ложе. Дружеское расположение Волянского было отнюдь не бескорыстным. Каким-то образом он вычислил «слабость» отца и через него бесплатно заказывал на отцовском заводе сложный реквизит для иллюзиона, эквилибра и прочих номеров. Заводские умельцы могли сделать все, что угодно.
Вот почему, когда в нашей мужской школе появлялись цирковые мальчики, я становился их первым доброжелателем и поклонником. Цирковые семьи, переезжавшие из города в город каждый месяц, и детей своих вынуждены были переводить из школы в школу. Несколько таких парней оставили в моей памяти слабые воспоминания.
Совсем другое дело Мухтарбех (Миша) Кантемиров. Дело в том, что в 1949 году на экраны вышел первый советский цветной «блокбастер» (он же боевик, вестерн, экшн) «Смелые люди». Первый, потому что ни один наш фильм с элементами вестерна, ни «Чапаев», ни «Котовский», ни «Потомок Чингисхана» не годились ему и в подметки. Потрясены были все мальчишки страны, и не только мальчишки. Сергей Гурзо утром проснулся героем, всеобщим любимцем, кумиром всех советских девчонок. (Сейчас сказали бы «звездой» и, конечно, «секс-символом»).
Но в фильме была и вторая «звезда» – красивый, быстрый и умный конь Буян – «сын Бунчука и Ясной». Он бесстрашно прыгал сквозь огненную стену горящей конюшни, мчался по железнодорожной насыпи вплотную к грохочущему составу, давая возможность герою перепрыгнуть из седла на ступеньку вагона и спасти увозимых в фашистскую неволю девушек, он ложился рядом с истекающим кровью Гурзо, чтобы тот смог перевалиться через седло, и доставлял его к «нашим».
С.Гурзо и конь Буян (кадр из фильма).
Из титров к фильму мы знали, что все конные трюки выполняли наездники под руководством Алибека Кантемирова. И вот красочные афиши по всему городу: «Сегодня и ежедневно – дагестанские наездники под руководством заслуженного артиста Алибека Кантемирова. На арене конь Буян……» и далее все подробности. А уже на следующий день в нашем классе скромно сел за заднюю парту Мухтарбек – высокий стройный юноша яркой кавказской внешности. Впрочем, вы все его хорошо знаете. В известном фильме «Не бойся, я с тобой», где поет и страдает юный Бюль-Бюль Оглы, а Лев Дуров обучает зэков приёмам восточных единоборств, именно Мухтарбек является главным суперменом – защитником и спасителем молодых влюбленных. Здесь он уже не юн, но так же ловок, строен, красив и обаятелен.
Мухтарбек Кантемиров и Л.Дуров (кадр из фильма).
Конечно, я сразу же стал самым верным его товарищем и поклонником, помогал в учебе, провожал до цирка, где мне разрешалось зайти на конюшню и погладить бархатные губы Буяна, предварительно скормив ему несколько кусочков сахара. Узнал я массу подробностей о съемках фильма. О том, как отец Мухтара Алибек придумал систему, заставлявшую всадников, прямо перед камерой падать вместе с лошадьми без всякого ущерба и для людей, и для животных. Голливуд в те годы этим похвастаться не мог, и при съемках вестернов типа «Путешествие будет опасным» калечилось много лошадей. Оказалось, что роль Буяна исполняли три коня одной масти. Каждого тренировали на свой трюк – прыжок сквозь огонь, скачку рядом с вагонами и т.д. По циркам вместе с труппой разъезжал главный Буян. Тот, который ложился рядом с истекающим кровью героем. На арене трюк этот проходил не столь гладко, но зрители этого не замечали и встречали номер бурными аплодисментами. Конные трюки за Сергея Гурзо выполняли братья Кантемировы. Асланбек перескакивал из седла в вагон, а Ирбек прыгал сквозь стену огня. Младший, Мухтарбек лишь бросал лассо на зазевавшегося фашиста. Делал он это прекрасно и пытался научить меня, но безуспешно.
Написав эти страницы, я задумался, не преувеличил ли я невольно нашу с Мухтаром двухмесячную приязнь. По-видимому, не сильно. Вот оно доказательство, лежит передо мной. На фото 13 х 18 Мухтарбек на белом коне в белой черкеске с газырями и белой бараньей шапке. На груди звезда. На обороте подпись пером №86: «На память другу Толе от Кантемирова Мухтара в знак дружбы. 25/XII – 50г. г. Ижевск».
Теперь я хочу рассказать о номере Петра Маяцкого «Мотогонки в шаре». Номер был очень эффектным, не смотря на то, что у него был широко известный предшественник – «парково-рыночный» аттракцион «Мотогонки по вертикальной стене». Летом во многих городах страны на краю рыночной площади, в парке или летнем саду быстро собирали кольцевую арену из вертикальных деревянных щитов высотой метров 6. Верхнюю часть арены окружала галерея, на которую зрители поднимались по лесенке и, разместившись вокруг, заглядывали в арену сверху. Гонщики на мотоциклах мчались по кругу вначале по дощатому полу, затем по наклонному кольцу между полом и стенкой, а затем по вертикальной стенке. Все разнообразие заключалось в езде по горизонтали или синусоиде, когда мотоцикл взмывал вверх, почти до лиц зрителей, и падал вниз до земли, а также в езде одного или сразу двух мотоциклистов. Мне запомнились гонщики Александровы – муж и жена.
Чтобы завершить рассказ о предшественниках Маяцкого, я процитирую несколько фраз из книги Э. Радзинского «Александр II – жизнь и смерть»: «Самую красивую женщину послевоенной Москвы, Наталью Андросову называли королевой Арбата. Каждый вечер в Центральном парке культуры в огромной деревянной бочке она ездила по отвесной стенке, постепенно взбираясь на красном с никелем Индиан-Скуте под самый потолок. И Галич, и Вознесенский, и Евтушенко воспели ее в стихах. Красавица была внучкой великого князя Николая Константиновича, единственная из Романовых, жившая тогда в Советской России».
Я думаю, что, благодаря этим предшественникам, в большинстве городов номер Маяцкого не пользовался очень большим успехом. Но Ижевск был городом мотомании. Именно в Ижевске до войны выпустили большую часть советских мотоциклов (17000 штук). Начали с марки Иж–1 конструктора-энтузиаста П.В. Можарова (1929г.), а к началу войны дошли до модели Иж–9. Сейчас эти монстры можно увидеть в музее завода «Ижмаш». После Победы, в счет репараций из Германии было привезено оборудование мотоциклетных заводов фирмы ДКВ, и завод начал производство немецких машин под названием «Иж-350». Вместе с оборудованием привезли шесть семей ведущих немецких инженеров. И хотя их согласия никто не спрашивал, а на сборы было дано 24 часа, немцам разрешили взять с собой любое имущество, включая мебель, поселили в хороших, по ижевским меркам, квартирах, а их дети пошли учиться в наши школы.
Производство прекрасных мотоциклов вскоре достигло 3000 в месяц, цена их была вполне доступной, и Ижевск превратился в самый «моторизованный» город страны. На «ижах» разъезжало много молодых мужчин и парней, все рыбаки и охотники. Мальчишки осваивали мотоциклы задолго до получения паспорта, хотя и гоняли на них только за городом. Ижевские гонщики побеждали на всесоюзных соревнованиях, особенно в гонках по льду. На городском ипподроме каждую зиму заливали специальную ледовую трассу.
В городе появилась очень престижная профессия – обкатчик мотоциклов. Еще бы, не стоять у станка, не сидеть за столом, а целый день гонять на мотоцикле. Мечта. Машины поступали в продажу с показаниями адометра 6-8 км. Эти километры обкатчики «катали» на территории завода. Однако несколько машин из каждой партии обкатывались «на выносливость». Тогда группа обкатчиков проносилась сквозь город и мчалась по гравийному Якшурбодьинскому тракту. Мы, мальчишки, многих обкатчиков знали в лицо и восхищались ими. Про них сочиняли легенды. Рассказывали, например, что однажды к группе обкатчиков присоединился отец одного из них. На глазах у отца Генка разогнал машину, некоторое время мчался, бросив руль, а затем, не снижая скорости, встал одной ногой на руль, а другой на седло, так сказать, «в профиль». Отец смотрел на это молча, боясь прервать жуткий трюк, а когда все остановились «на перекур», также молча отхлестал сына по физиономии. Легенды были очень показательны, так как, независимо от своей правдивости, свидетельствовали о безграничной вере в возможности наших любимцев.
Очевидно, что в Ижевске, городе мотофанатов, аттракцион Маяцкого ожидал необычный прием. Как всегда, «главный аттракцион» занимал третье отделение. В антракте над ареной монтировали шар диаметром 8-10 метров (поперечник арены всегда 13 м.) из металлической сетки, укрепленной ребрами жесткости. Он опирался на четыре тонких вертикальных трубы-колонны и фиксировался в пространстве тонкими тросами-растяжками. Мотоцикл стоял внутри. Маяцкий входил в шар через нижний люк, весь в черной коже и черном шлеме. Поприветствовав зрителей поднятой рукой, сдвигал на лицо очки и одним движением ноги запускал безотказный двигатель. Конечно, номер был гораздо эффектнее, чем обычные «парково-рыночные» гонки. Горизонтальные, диагональные, синусоидальные траектории и мертвые петли сменялись в быстром темпе, машина ревела и, вдруг, глохла в самой верхней точке шара. Зрители из числа неискушенных в ужасе закрывали глаза, забыв, что по закону инерции тяжелый мотоцикл будет двигаться еще долго и центробежная сила по-прежнему будет прижимать его к шару. Бурные аплодисменты затихали, артист раскланивался, казалось, номер закончен. Но в наступившей тишине громогласный голос шпрехшталмейстера объявлял: «Впервые в мире… Рекордное достижение…Единственный исполнитель…» и т.д. Публика замирала. Мотоцикл вновь срывался с места и мчался по горизонтальной траектории, «по экватору» шара. И вдруг раздавался общий вздох публики. Нижняя часть шара, сантиметров на 60 ниже мчащегося мотоцикла, отделялась и начинала медленно опускаться вниз, откровенно играя на зрительских нервах, пока не достигала опилок манежа. Теперь гонщик мчался внутри полностью открытого снизу полушария. Бурные аплодисменты, крики: «Довольно», «Браво», «Хватит». И в этой напряженной до предела атмосфере, совершенно неожиданно раздавался взрыв. Это зажигались петарды на глушителях мотоцикла и «экватор» шара превращался в единое огненное кольцо. Одним словом, как любили писать дореволюционные фельетонисты, «…упавших в обморок дам из зала выносили пачками». Между тем, нижняя половинка шара медленно становилась на прежнее место, давая возможность артисту остановить мотоцикл и окончательно раскланяться. Лично я, устойчиво получавший пятерку по физике, понимал, что риск этого трюка близок к нулю. Но сердце все равно замирало.
Проходила неделя, другая. Город уже знал все детали трюка, интерес к нему начинал спадать. Но вот, новая красочная афиша: «Только три дня! Смертельный трюк Маяцкого повторяют ижевские гонщики!». При безусловном аншлаге все три дня (а потом еще пять "по просьбе зрителей") наши парни смело входили в шар. Мчались и по горизонтали, и по мертвой петле, и даже включали петарды. Но кататься в открытом шаре Маяцкий им не позволил, хотя конечно они смогли бы это сделать. Он должен был остаться «единственным исполнителем смертельного номера».
И, наконец, цирковая профессиональная «французская» борьба.
Большинство цирковых жанров: эквилибристика, иллюзион, акробатика, дрессура и пр. никогда не имели прямого отношения к жизни простого народа – крестьян, заводских рабочих, да и мещан. Лишь конные трюки связаны с народной, да и то лишь с кавказской и казачьей жизнью. Иное дело состязания силачей, в том числе и борьба. Для них не нужны профессионалы. На ярмарках и праздничных гуляньях схватки между силачами, которые накануне ковали железо, ходили за плугом или таскали тяжелые мешки на мельнице, всегда были и у русских, и у татар, и у бурят, и у среднеазиатов, и у народов Кавказа. Это было любимое развлечение российской провинции. Вероятно, поэтому Госцирк никогда не проводил «чемпионаты по французской борьбе» в столичном цирке, считая это зрелище второсортным и оставляя его для провинциалов. Провинциалы же искренне любили грубоватый, но азартный и понятный исконно свой аттракцион. Не были исключением и ижевцы.
Приезд борцов предварялся рекламной компанией. «Ижевский цирк. Новая программа. Чемпионат мира по французской борьбе». Далее следовал перечень из 12-15 звучных фамилий со многими громкими титулами.
И вот, третье отделение программы. Под куполом зажигаются все огни. На манеже «ковер» - ватные маты, покрытые квадратным брезентом. Шпрехшталмейстер левитановским голосом объявляет открытие чемпионата и командует: «Парад алле!». Под бравурный марш все борцы торжественно выходят на арену и становятся вокруг ковра. Однако перед тем как ведущий начнет представлять их, я открою вам несколько секретов,о которых узнал, уже став взрослым.
Борцы профессионалы.
Цирковая «французская» борьба имеет мало отношения к спортивным соревнованиям. Это шоу, главная цель которого привлечь зрителей, дать им захватывающее, азартное зрелище. Большинство схваток и общий ход соревнований предварительно отрежиссированы, победители известны заранее. В отличие от борьбы спортивной, здесь нет весовых категорий и «легковес» может сойтись с «супертяжеловесом», что резко увеличивает накал поединка. Для победы недостаточно «туше» (касания ковра обеими лопатками), ибо этот момент трудно уловить зрителям. Необходимо прижать лопатки противника к ковру не менее чем на 3 секунды.
У борцов есть три главных амплуа: «герой – любимец публики», «комик» и «злодей». Герои обычно красивы, гармонично сложены, ведут себя сдержанно, вес их не велик – 90-100 килограммов. И предъявляют их в этом качестве уже при первом знакомстве с публикой, во время «парада-алле». Они «мастера спорта», «неоднократные чемпионы какого-либо флота», «талантливые», «подающие большие надежды», «любимцы Киева и Одессы» и т.д. У них красивые звучные имена: Николай Богун, Алекс Аберг, Георг Лурих. После объявления всех титулов – гордый шаг-вперед и сдержанный поклон. Комики не очень молоды, смешны и несуразны. Вес 130-150 килограммов при небольшом росте, квадратное или шарообразное туловище, короткие ноги, большой живот, полное отсутствие шеи. Фамилии соответствующие: Загоруйко, Збышко-Цыганевич и др. Во время «парада-алле» идут вперевалку, даже «шаг-вперед» у них комичный. В злодеи назначаются борцы огромного веса и роста, но без всяких животов и прочей комичности, со зверскими лицами, руками до колен, обильной шерстью на теле. Все повадки их соответствуют амплуа. К сожалению, я не помню ни одной фамилии «злодеев».
Кроме того, в чемпионатах участвует четвертое амплуа – «загадочный или экзотический борец». Однажды, это был «борец-боксер»(?) чернокожий Франк Гуд. Сам факт появления огромного негра в Ижевске 1948 года мог заметно увеличить посещаемость цирка. В другой раз, в схватках участвовал худой двухметровый борец с маленькой головой и руками до колен. Его объявляли как борца-любителя, председателя одного из татарских колхозов, который «между жатвой и посевной» бросил вызов борцам-профессионалам. В одном чемпионате был также борец в маске. О нем ходили всякие слухи (изуродованное лицо, родимое пятно) и догадки, снимет ли он маску в конце матча. Маску он не снял, сохраняя интригу.
В схватках борцы вели себя соответственно своим амплуа. Любимцы публики проводили красивые приемы: «суплес с падением на мост», «тур-де-бра». Неожиданно делали «свечу», освобождаясь из-под навалившегося на них огромного комика, или, резко подняв вверх руки и подогнув ноги, выскальзывали из смертельного «двойного нельсона», в который заключил их крючкорукий злодей. Комики пыхтели, уползали с ковра на четвереньках или подпрыгивая на попе. Смешно подскочив, они обрушивали свою 140-килограмовую тушу на любимца публики, стоящего на мосту (опора на голову и согнутые в коленях ноги). Злодеи хватали более легких соперников огромными руками, зажимали в смертельной хватке или швыряли на ковер. Обхватив шею, как будто случайно зажимали им рукой рот. Под безумный свист и крики: «Рот зажал!», « Не по правилам!», «Позор!», арбитр разводил борцов. При всем этом, надо признать, что и борцы и организаторы были весьма профессиональны. Герои – красивы и бесстрашны, комики смешны, злодеи коварны. Ни на одном чемпионате мира, ни на одних олимпийских играх вы не увидите такого количества красивых приемов. А некоторые, например, «свечу» не увидите никогда. И аплодисменты, и возмущенные крики не очень искушенных зрителей были вполне искренними. Я возмущался и ликовал вместе со всеми. Надо также отметить, что борцы никогда и не скрывали (хотя и не афишировали) условность своих шоу. До возникновения «железного занавеса» каждый год наиболее сильные борцы проводили в Гамбурге настоящий чемпионат французской борьбы и определяли настоящего чемпиона мира «по гамбургскому счету». Именно здесь завоевали все свои награды и звания знаменитые борцы Поддубный и Заикин.
Иван Поддубный и Иван Заикин.
Однако вернемся к нашему ижевскому чемпионату. На первых представлениях закулисные режиссеры не очень накаляли атмосферу. Побеждали разные борцы, наиболее ярких героев и злодеев вместе не сводили. Ближе к окончанию напряжение возрастало. В схватках часто побеждали злодеи, но либо не очень явно, либо применяя запрещенные приемы, якобы не замеченные арбитрами. (Свист и дикие крики зрителей: «Неправильно!», «Судью на мыло!»). И тогда объявлялся матч-реванш. Цирк полон. Теперь побеждает герой. Весь город обсуждает наиболее яркие схватки. Мальчишки борются на заснеженных дворах. В воздухе мелькают валенки и ушанки. Не обходится и без травматизма. Моя левая рука, сломанная в локтевом суставе, до сих пор сгибается хуже правой.
Постепенно ажиотаж неизбежно иссякает. Все борцы переборолись, все матчи-реванши состоялись. И вот в игру вводится новый персонаж – «четвертое амплуа». Неожиданно приезжает экзотический Франк Гуд, или вызов борцам бросает великан председатель колхоза, или…. Вот об этом третьем «или» я вам сейчас расскажу.
Вскоре после открытия нового цирка, году в 1947 в наш город приехали братья Белозеровы, мастера спорт, тренеры по классической («французской») борьбе. Почему именно по борьбе? Может быть некий дальновидный спортивный руководитель просчитал, что с открытием прекрасного цирка, с ежегодными чемпионатами профессиональной борьбы этот вид спорта в Ижевске будет просто обречен на популярность? Старший брат Константин – красавец-тяжеловес килограммов под 100 мог бы стать «любимцем публики» в любом цирковом представлении. Высокий стройный с крепкой шеей (отличительная черта борцов классического стиля), сдержанно-немногословный. Говорили, что на тренерскую работу он перешел из-за травмы позвоночника. Младшего брата, Алексея я помню хуже. Он был таким же статным, но более легким (85-90 кг), более светловолосым, с еще более красивым лицом. Нет необходимости говорить, что с ума сошли все городские девушки. Даже обкатчики мотоциклов отошли на второй план.
Братья вели секцию классической борьбы в спортобществе «Зенит», которая вскоре стала весьма популярной среди рабочих парней. Ижевские борцы стали брать призовые места на чемпионатах страны. Была и детская секция, которую вел Константин и в которую я, конечно же, записался. Тренировался я сначала с энтузиазмом, научился «качать шею», переворотам с моста на четвереньки и обратно, а также упражнению «забегание вокруг головы». Узнал, что такое «суплес» и «тур-де-тет», а также о том, что пукнуть на тренировке не стыдно, а даже почётно, так как этот «самый физкультурный звук» свидетельствует о неподдельных стараниях спортсмена. Увы, мальчишкой я был не спортивным, более склонным к посещению библиотеки и станции юных техников; борца из меня не получилось.
Вот теперь можно и назвать обещанный третий вариант оживления угасающего интереса к схваткам борцов. Это были огромные афиши: «Чемпион РСФСР 1946 года, мастер спорта, житель города Ижевск Константин Белозеров вызывает на ковер призеров чемпионата…» и т.д. С таким допингом не мог сравниться ни экзотический негр, ни великан-колхозник. Никогда еще ижевчане не болели с таким жаром, никогда так горячо не обсуждали каждый прием, никогда так не ненавидели «злодеев», зажимавшим Константину рот или сдавливавшим горло. Разумеется, наш кумир эффектно победил относительно слабых противников, сделал ничью с несколькими сильными и при спорных обстоятельствах проиграл главному «злодею». Затем был матч-реванш, закончившийся ничьей. Все как положено. Надеюсь, заплатили Константину немало, но думаю, ему хватило бы просто взрыва любви и энтузиазма горожан, которые он ощутил. Город, переживший массу искренних эмоций, тоже был счастлив.
Вспоминая об эмоциях, которые рождал в моей детской душ цирк, я не могу забыть и об эротике.
В старших классах мужской школы (обучение было раздельным) нам было 15, 16, 17, а кое-кому и 18 лет. Естественно и неизбежно, несмотря на полуголодное военное детство, в мальчишках пробуждалось мужское начало, «бродила кровь», глаза, уши, руки и губы жаждали эротических впечатлений. Что же видели жадные мальчишеские глаза? Длинные закрытые платья, которыми девушки быстро и стыдливо прикрывали случайно обнажившиеся коленки, сатиновые шаровары на стадионах и в спортивных залах, закрытые купальники в секции гимнастики или во время краткого пляжного сезона. А если при игре в волейбол девичья юбка вдруг задиралась повыше, могли промелькнуть длинные сиреневые панталоны на резинках, высмеянные позднее Жераром Филипом. Из многочисленных средств обольщения: красивого белья, макияжа, парфюма и прочего, использовались лишь природное кокетство и тайком заимствованная у мамы «Красная Москва». Как понимали мы «легкомыслие» Пушкина, который ежедневно созерцал такие декольте.
Девчонки из 25-ой школы, с которыми мы начали дружить в восьмом классе, были прелестны. Однако их чистота, естественность и скромность, в первую очередь, располагали к платонической дружбе, которая у некоторых пар плавно перетекала в законный брак на всю жизнь. Конечно, были и юношеская влюбленность, и провожания по ночному городу после репетиций в драмкружке, и прощания с поцелуями. Но в неумелых поцелуях встречались плотно сомкнутые губы, а нетерпеливым ладоням позволялось осваивать очень ограниченные территории. Одним словом, все эти юные страсти лишь отчасти совмещались со словом «эротика». И когда, недавно, мой преклонный возраст и изменившееся отношение к «запретным темам» позволили задать прямой вопрос, одна из самых осведомленных наших подружек искренне ответила: «Конечно, все наши девчонки закончили школу невинными. Я, во всяком случае, ни об одном «взрослом» романе не знаю».
Что же еще могли увидеть жадные глаза взрослеющих подростков в 1948-1951 годах. Самыми эротическими сценами советского кино были танец Любови Орловой на пушке («Я из пушки в небо уйду! Диги-диги-ду!») и гимнастические упражнения героини фильма «Первая перчатка». Большой фурор среди мальчишек произвел трофейный фильм «Девушка моей мечты» с Марикой Рёкк. На фоне других фильмов тех лет, он был не только необычно красочным, но, пожалуй, и эротичным, хотя все сцены не переходили границ жёсткой немецко-австрийской нравственности. Показ его сопровождался всякими байками; говорили, что в фильме вырезаны многие откровенные сцены. Не вызывали особых чувств и обнаженные женские тела на картинах великих мастеров. Вероятно, из-за ужасного качества репродукций. Тем не менее, открытки и почтовые марки с такими картинами ценились и охотно демонстрировались друзьям. Испанскую почтовую марку с картиной Гойи «Маха обнаженная», которую я выкрал из коллекции старшей сестры, можно было обменять на десяток других марок. Вот на этом-то скудном фоне на рождающуюся юношескую чувственность огромное впечатление производили оперетта и цирк.
Ярославльский театр оперетты был эвакуирован в Ижевск в самом начале войны. Психологический феномен интереса людей к развлечениям легкого жанра в периоды трагических событий, когда близкие на фронте, а сами зрители изнемогают от тяжелого труда и экономят каждую копейку, обсуждался неоднократно. Сомнений он не вызывает, и в военном Ижевске проявился очень ярко. Конечно, театр ставил и патриотические спектакли типа « Раскинулось море широко», где действовали опереточные немецкие шпионы и храбрые советские разведчики, но основой репертуара, безусловно, были «Сильва», «Марица», «Роз Мари» и прочая классика.
Представления пользовались большим успехом, и мы, мальчишки и девчонки, именно здесь постигали азы романтической любви, коварства, ревности и сердечных страданий. Красивые актрисы, яркие костюмы, смело обнаженные (по тем временам) девушки балетной группы и прекрасная музыка рождали первые сильные эротические впечатления. Именно на «Роз Мари» в 14 лет я пригласил свою первую любовь, и впервые со страхом положил горячую руку на девичье плечо. К сожалению, театр вернулся домой вскоре после окончания войны, сопроводив лишь первые пробуждения моей детской чувственности. Пожалуй, тогда меня больше увлекали комики Мосин и Данилов, чем страстные примадонны.
Театр уехал, но остался цирк. Именно яркие цирковые впечатления совпали с рождением моей уже настоящей юношеской эротичности. В те годы только в цирке можно было увидеть такие прекрасные, тренированные, умело обнаженные женские тела. Красоту и смелость полета воздушных гимнасток, акробаток на батуте, гибкость девушек в пластических этюдах, изящество танцовщиц на канате, грацию наездниц. И такие костюмы, такие яркие улыбки, такие взгляды в зал, когда кажется, что взгляд этот предназначен только тебе.Одним словом, я очень благодарен цирку моего детства и юности, подарившему мне не только образцы смелости, силы, мастерства, но и прекрасные образы для юношеских эротических фантазий.
Послесловие: Сейчас мой детский цирк сломан, и на его месте воздвигнут огромный цирковой комплекс со всякими излишествами, вплоть до специальной гостиницы для VIP-персон. Я уверен, что там выступают прекрасные артисты, превосходящие любимцев моего детства. Прогрессирует всё, в том числе спорт и близкое ему цирковое мастерство .Однако, современного зрителя, видевшего «по ящику» всё, вплоть до международных цирковых конкурсов в Монте-Карло и разоблачения цирковых фокусов, мало чем удивишь. Разве что шоу «Цирк со звёздами», где под куполом принимает красивые позы Ксения Собчак, а в сундуке «а ля Гудини» рвёт цепи Ефим Шифрин. А мне жаль навсегда ушедшую простоту и естественность послевоенных цирковых артистов, наивность, способность восхищаться, удивляться и радоваться дорогих моих ижевчан. Впрочем, это уже стариковское.
Новый цирк в Ижевске.
Сам город теперь прекрасен. Даже Михайловский собор, на развалинах которого мы играли в детстве, полностью реставрирован.
Новый Ижевск. 1.Ижевский пруд. 2. Улица Карла Маркса ("Трамвайная"), где я жилв доме 177. 3. Реставрированный Михайловский собор.