У войны не женское лицо
«Все, что мы знаем о женщине, лучше всего вмещается в слово «милосердие». Есть и другие слова: сестра, жена, друг и самое высокое – мать. Но разве не присутствует в их содержании милосердие как суть, как назначение, как конечный смысл? Женщина дает жизнь, женщина оберегает жизнь, женщина и жизнь - синонимы.
На самой страшной войне ХХ века женщине пришлось стать солдатом…» Так начитает свою книгу «У войны не женское лицо» Светлана Алексиевич». «У войны не женское лицо – это документальная проза. В 80-х годах, при подготовке книги к изданию, с ее страниц цензура безжалостно вычеркнула некоторые эпизоды. И, спустя десятилетие, книга Светланы Алексиевич выходит в уже обновленном виде – восстановлено то, что когда-то не допустила до читателя цензура.
«Война - дело мужское». Это утверждение всегда принималось за аксиому и, разумеется, не случайно: на всем протяжении человеческой истории война действительно была прерогативой мужчин.
А вот женщина - солдат, женщина с оружием в руках - это во все времена становилось событием невероятным, порождавшим массу легенд, слухов и домыслов.
В период Великой Отечественной в армии служило 800 тысяч женщин, а просились на фронт еще больше. Не все они оказались на передовой; были и вспомогательные службы, где требовалось заменить ушедших на фронт мужчин, и службы "чисто женские" (например, в банно-прачечных отрядах).
Не секрет, что женщины на войне были так молоды, ведь на фронт они шли еще совсем юными девчонками. 17-18 летними. Одна из героинь книги рассказывает, как перед войной мама не пустила ее замуж: мала еще, а на войну, хоть и со слезами, отпустила… Другая героиня (разведчица Альбина Гантимурова) вспоминает, как она получила медаль «За отвагу», первой поднявшись в атаку под огнем, и в тот же день, отправившись на задание, испугалась, что ее ранили: «Не знаю куда… Но кровь». Старый фельдшер объяснил ей, что такое менструация. Этого она еще не знала.
Они были готовы к подвигу, но не были готовы к армии, и то, с чем им пришлось столкнуться на войне, оказалось для них неожиданностью. Гражданскому человеку всегда трудно перестроиться на военный лад, женщине - особенно. Армейская дисциплина, солдатская форма (обычно на несколько размеров больше, чем нужно), мужское окружение, тяжелые физические нагрузки - все это явилось нелегким испытанием. Потом был и сам фронт - со смертью и кровью, с ежеминутной опасностью и "вечно преследующим, но скрываемым страхом".
Вернувшись с фронта, в кругу своих ровесниц они чувствовали себя намного старше, потому что смотрели на жизнь совсем другими глазами - глазами, видевшими смерть.
"Женская память, - подчеркивает Алексиевич, - охватывает тот материк человеческих чувств на войне, который обычно ускользает от мужского внимания. Если мужчину война захватывала как действие, то женщина чувствовала и переносила ее иначе в силу своей женской психологии; бомбежка, смерть, страдание - для нее еще не вся война. Женщина сильнее ощущала, опять-таки в силу своих психологических и физиологических особенностей, перегрузки войны - физические и моральные, она труднее переносила мужской быт войны".
То, что пришлось увидеть, пережить и делать на войне женщине, чудовищно противоречило ее женскому естеству.
Наше сознание спокойно воспринимает женщину в роли телефонистки, радистки, связистки, врача или медсестры, повара или пекаря, шофера или регулировщицы - т.е. в тех ролях, которые не связаны необходимостью убивать.
Но женщина - летчик, снайпер, стрелок, автоматчик, зенитчица, танкист и кавалерист, матрос и десантница - это уже нечто иное. Жестокая необходимость толкнула ее на этот шаг, желание самой защищать отечество от беспощадного врага, обрушившегося на ее землю, ее дом, ее детей.
Противоречивость ситуации наглядно передается в воспоминаниях мужчин - участников войны: “У нас, у мужчин, было чувство вины, что девчонки воюют, и оно у меня осталось… Вот вам один случай. Мы отступаем. А это осень, дожди идут сутками. Возле дороги лежит убитая девушка… Санинструктор… Это была красивая девушка, у нее длинная коса, и она вся в грязи… И такая неестественность этой смерти и того, что женщина здесь, с нами, посреди такого ужаса, грязи, хаоса. Я много видел смертей, а помню это…” (С. Алексиевич “У войны - не женское лицо”). И рядом другое: “Надо ли об этом сегодня вспоминать? Когда я слышал, что наши медицинские сестры, попав в окружение, отстреливались, защищая раненых бойцов, потому что раненые беспомощны как дети, я это понимал, но когда две женщины ползут кого-то убивать со “снайперкой” на нейтральной полосе - это все-таки “охота”… В разведку я, может быть, с такой и пошел, а в жены бы не взял… Война - дело мужское” (С.Алексиевич “У войны не женское лицо”).
Чтобы научиться убивать, женщине надо научиться убивать собственную женственность, собственную душу. Война потребовала от женщин сжечь в огне ненависти даже самое святое - материнское, жертвенное чувство любви к собственным детям.
Им было трудно, им было страшно, но, взяв винтовку они шли мстить за поруганную честь Родины.... Вот что вспоминает старший сержант, снайпер Клавдия Григорьевна Крохина: «Мы залегли, и я наблюдаю. И вот вижу: один немец приподнялся. Я щелкнула, и он упал. И вот, знаете, меня всю затрясло, меня колотило всю. Я заплакала. Когда по мишеням стреляла — ничего, а тут: как это я убила человека?.. Потом прошло. И вот как прошло. Мы шли возле какого-то небольшого поселка в Восточной Пруссии, и там, около дороги стоял барак или дом, не помню: все горело, сгорело уже, одни угли остались. И в этих углях человеческие кости, и среди них звездочки обгоревшие, это наши раненые или военные сгорели. После сколько я ни убивала, мне не было жалко. Как увидела эти горящие кости, не могла прийти в себя, только зло и мщение осталось...
Наши разведчики взяли одного немецкого офицера в плен, и он был очень удивлен, что в его расположении выбито много солдат и все ранения только в голову. Простой, говорит, стрелок не может сделать столько попаданий в голову. ‘Покажите, — попросил, — мне этого стрелка, который столько моих солдат убил. Я большое пополнение получил, в каждый день до десяти человек выбывало”. Командир полка говорит: “К сожалению, не могу показать, это Девушка-снайпер, но она погибла”. Это была Саша Шляхова. Она погибла в снайперском поединке. Но вот когда немецкий офицер услышал, что это была девушка, он голову опустил, не знал, что сказать...»
Женское начало проходило испытание на прочность войной. От нестерпимого страдания корчилась в муках душа, болело тело… “Пришла я с фронта седая. Двадцать один год, а я уже беленькая. У меня ранение было, контузия, я плохо слышала на одно ухо, - вспоминает К. Г. Крохина, одна из героинь книги. Горький фронтовой опыт порождал огромную душевную усталость: “Я чувствовала себя очень уставшей, намного старше своих сверстников, даже старой. Подружки танцуют, веселятся, а я не могу, я смотрела на жизнь уже другими глазами. Внешне это не было видно, за мной молодые ребята ухаживали, а душа моя была уставшая. Мужчины не все выдерживали, что я видела...”.
Эта усталость шла от невыносимого, нечеловеческого напряжения, возникавшего при встрече со смертью. Вспоминает Мария Петровна Смирнова, санинструктор, награжденная знаком Международного Красного Креста — золотой медалью “Флоренс Найтингейл”:
«Родилась и выросла я в Одесской области. В 41-м году окончила школу... Когда началась война, в первые же дни побежала в военкомат, отправили назад. Еще дважды ходила туда и получала отказ. 28 июля шли через нашу Слободку отступающие части, и я вместе с ними без всякой повестки ушла на фронт. Когда впервые увидела раненого, упала в обморок. Потом прошло. Когда первый раз полезла под пули за бойцом, кричала так, что казалось, перекрывала грохот боя. Потом привыкла... Через 10 дней меня ранило, осколок вытащила сама, перевязалась сама. 25 декабря 1942 года наша 303-я дивизия 56-й армии заняла высоту над подступах к Сталинграду. Немцы решили ее во что бы то ни стало вернуть. Завязался бой. На нас пошли немецкие танки, но их остановила артиллерия. Немцы откатились назад. На ничейной земле остался раненый лейтенант Костя Худов. Санитаров, которые пытались вынести его, убило. Поползли две овчарки -санитарки, но их тоже убило. И тогда я, сняв ушанку стала во весь рост, сначала тихо, а потом все громче запела нашу любимую довоенную песню “Я на подвиг тебя провожала”. Умолкло все с обеих сторон — и с нашей, и с немецкой. Подошла к Косте, нагнулась, положила на санки и повезла к нашим. Иду, а сама думаю: “Только не в спину, пусть лучше в голову стреляют”. Но не раздалось ни одного выстрела, пока не дошла до наших... Всего из-под огня я вынесла 481 раненого. Кто-то подсчитал: целый стрелковый батальон».
Но женское начало настойчиво заявляло о себе даже в самых трагических ситуациях.
Саша Шляхова, девушка-снайпер, погибла в снайперском поединке. “И что её подвело - это красный шарф. Она очень любила этот шарф. А красный шарф на снегу заметен, демаскировка”.
“Всегда я старалась быть подтянутой, не забывать, что я женщина, - вспоминает О. В. Корж, санитарка, - И мне часто говорили: “Господи, разве она была в бою, такая чистенькая”. Я помню, очень боялась, что если меня убьют, то я буду некрасиво выглядеть… Другой раз прячешься от обстрела и не столько думаешь, чтобы тебя не убило, как прячешь лицо, чтобы не изуродовало”. Для женщины физические раны даже страшнее ран душевных, потому что женские красота и совершенство состоят в гармонии, в единстве духовного и телесного начала. Ничто не страшило женщин на фронте больше, чем возможность стать калекой.
Женщины наравне воевали с мужчинами. Дожившие до победы героинями ехали домой. А дома их ждало уже готовое общественное мнение: «Как нас встретила родина? (вспоминает снайпер Клавдия) Без слез не могу. Сорок лет прошло, а до сих пор щеки горят. Мужчины молчали, а женщины… Они кричали нам: «Знаем, чем вы там занимались! Вы спали там с нашими мужьями… Сучки военные…» Оскорбляли по-всякому»
Вот и равноправие: воевать можно было наравне, ползать в грязи, рисковать жизнью. Но после победы за все за это мужчинам полагались почет и уважение, а женщины вроде бы должны были прощение просить. У тех, кого защищали от фашистов. За то, что защищали.
«Мы молчали как рыбы. Никому не признавались, что были на фронте. Так, между собой связь держали, переписывались. Это потом чествовать нас стали, приглашать на встречи, а тогда первое время мы таились. Даже награды не носили. Мужчины носили, а женщины нет. Мужчины – победители, герои, женихи у них была война, а на нас смотрели совсем другими глазами. У нас, скажу я вам, забрали победу. И было обидно… Непонятно…»
Эти строки из книги, конечно, не пропустила цензура. А вот одно из тех воспоминаний, которые Светлана Алексиевич сама не решилась публиковать в первом издании книги: «Вернулась в свою деревню с двумя орденами Славы и медалями. Пожила три дня, а на четвертый мама меня поднимает с постели словами: «Доченька, я тебе собрала узелок. Уходи, у тебя еще две младшие сестры растут. Кто их замуж возьмет? Все знают, что ты четыре года на фронте…» Не буду больше вспоминать. Напишите, как другие, о моих наградах…»
После тяжелых боевых дней, месяцев, лет, героиням Великой Отечественной пришлось пережить горькое время непонимания, например, когда «добрые» мужние жены на коммунальной кухне подливали уксус в суп соседке, вернувшийся с войны, и хихикали, страшно довольные своей нравственной чистотой. Или красавец фронтовик – герой еще одного воспоминания: целый вечер в клубе он танцевал с девушкой, восхищаясь ее красотой и интеллигентностью, а когда потом гардеробщица отдала той девушке ее шинель и сапоги, смутился и не знал, куда глаза девать: она, оказывается…
Одни герои книги нашли на фронте любовь на всю жизнь. Другие на фронте и встретили и потеряли первую любовь: их возлюбленные погибли. Многие вспоминали, что считали невозможным думать о любви, смеяться, даже петь – вот победим, тогда и будем влюбляться.
Есть в книге рассказ «походно-полевой жены»: «Я его любила, Я шла с ним в бой, только чтобы рядом. Я его любила, хотя у него была любимая жена, двое детей. Он показывал мне их фотографии. И я знала, что после войны, если останется жив, он вернется к ним…»
Рождались на фронте подлинные, возвышенные чувства - самая искренняя любовь, особенно трагичная потому, что у нее не было будущего, - слишком часто смерть разлучала влюбленных. Но тем и сильна жизнь, что даже под пулями заставило людей любить, мечтать о счастье, побеждать смерть. И осуждать их за это из далекого тыла, пусть голодного, холодного, но все- таки безопасного, было куда безнравственнее.
Хочется привести слова К.Симонова: "Мы, говоря о мужчинах на войне, привыкли все-таки, беря в соображение все обстоятельства, главным считать, однако, то, как воюет этот человек. О женщинах на войне почему-то иногда начинают рассуждения совсем с другого. Не думаю, чтобы это было правильно".
Бывшие солдаты с благодарностью вспоминают своих подружек, сестренок, которые выволакивали их, раненных, с поля боя, выхаживали в медсанбатах и госпиталях, сражались с ними рядом в одном строю. Женщина—друг, соратник, боевой товарищ, делившая все тяготы войны наравне с мужчинами, — воспринималась с подлинным уважением.
В годы Великой Отечественной войны свыше 150 тыс. женщин были награждены боевыми орденами и медалями.