Обновление пароля

 > Журнал > Блоги > Персональные записи > Миллион свиданий вслепую.Глава № 9

Миллион свиданий вслепую.Глава № 9

03.04.2015 0:14     Просмотров: 381     Комментариев: 0     
Миллион свиданий вслепую.Глава № 9 | Ярмарка Мастеров - ручная работа, handmade
Честно говоря, я всегда была склонна не только драматизировать, но и анализировать, и в обоих случаях, возможно, чрезмерно. Однажды в процессе моих размышлений я пришла к выводу, что совершенно не знаю, чего хочу. Ну, то есть, желаний у меня, конечно, было много - но ничего я не хотела так сильно, чтобы гореть этим, жить и бредить. И, как Ломоносов, идти пешком по заснеженным дорогам за своей мечтой. Например, я хотела быть актрисой. Нет, не так - я хотела сниматься в кино. Не скажу, что это было мечтой всей моей жизни, но я с детства играла все главные роли в школьных утренниках, обожала быть в центре внимания и устраивать публичные выступления. Я даже к доске в школе выходила как на сцену, не говоря уж о "концертах" и этюдах, которые я разыгрывала в жизни. Наверно, у меня всегда было слишком много энергии - и слишком мало усидчивости и организованности, чтобы пустить ее в мирное русло. В итоге, я всегда была яркой, шумной, неугомонной, но иногда это даже помогало. Не могу назвать себя безбашенной оторвой или просто сорвиголовой, но я никогда не боялась нестандартных решений.

Например, однажды, когда я качалась на качелях (а это для меня почти медитативное занятие), повиснув на руках и беззаботно греясь на теплом весеннем солнышке, ко мне подбежал наш сосед, мой сверстник, и сказал, чтобы я уступила ему качели. Когда я этого не сделала, он запрыгнул на них, и начал выпихивать меня. Сил держаться почти не было, руки скользили. Я пыталась кричать, что это не шутки, что я упаду и в очередной раз ударюсь головой, но он не слушал меня. Я понимала, что у меня есть всего пара секунд до падения, и мерзавцу я за это время ничего не объясню, а так как он стоял на качелях спиной ко мне, я в отчаянии... впилась зубами в его булку (и я имею в виду не мучное изделие). Он завизжал и позорно бежал с поля боя. Я не получила еще одного сотрясения мозга, и поняла, что делать непредсказуемые вещи очень выгодно, как раз потому, что они непредсказуемы, и люди к ним совершенно не готовы. Это похоже на постановку пьесы, сюжет которой знаешь ты один. Не то чтобы я была социопаткой, стремящейся всеми манипулировать - наоборот, обычно я чересчур искренна, и открыта, ведь я ненавижу лицемерие и жеманство, но иногда я выпускаю мою внутреннюю леди Винтер и начинаю дергать за ниточки людей и ситуации. В этом смысле я как Робин Гуд - свои способности обращаю на защиту бедных и обездоленных (чаще всего себя самой). 

Был один случай, еще во время моей учебы, когда мой тогдашний парень пригласил меня погулять. С ним был его друг - мой одногруппник, отношения с которым у нас были, мягко говоря, напряжёнными. Честно говоря, просто чудо, что мы пережили учёбу, не убив друг друга. Итак, этим странным трио мы пошли гулять. Надо отдать должное Баранову (такая красноречивая фамилия была у моего одногруппника), он довольно долго пытался подавлять свою баранью натуру и вел себя сносно, но после двух бутылок пива весы приоритетов качнулись в сторону мужской дружбы, и мой Ромео вместе с Парнокопытным начали сначала подшучивать надо мной, а потом почти открыто глумиться. Может, в каждой особи мужского пола живет и дремлет чувство снисходительного превосходства перед нами? И если раньше рыцари побеждали драконов, чтобы показать свою мужественность и состоятельность, то теперь говорят, что все зло от баб, орут на нас на дорогах и сочиняют анекдоты про блондинок? Не знаю. 

Я точно знала, что они пожалеют, уже чувствуя, как разгорается внутри знакомый огонек азарта и вдохновения. Я глотнула пива и, сощурив глаза, медленно поставила бутылку на землю. (А надо вам сказать, что в то далекое время репутация у меня была безупречная - мы с Сестрёнышем были "девушками-Не" - не пили, не курили, не ругались матом, так что на фоне размалеванных, прокуренных вульгарных девиц выглядели тургеневскими девушками). И вот я медленно сажусь на землю, смотря в одну точку перед собой. Смех и шутки моих джентльменов быстро стихают. Мой милый с озабоченным видом подходит ко мне и спрашивает, что случилось, а я глубоко и сбито дышу, хватаясь за виски, и медленно отвечаю "Не знаю... Мне... У меня все перед глазами плывет... Я... Голова кружится..." 

Не знаю, что бы сказал Станиславский, но мой Ланселот насмерть перепугался, сел рядом и начал аккуратно вытирать мои слезы (да-да) платком. Тут даже Баранов оживился, подошел ближе, и они вдвоем попытались меня поднять, но я ахнула, мои ноги подогнулись, и я безвольно повисла на их руках. Тут они оба начали отчаянно кудахтать надо мной, словно я была при смерти. Самое последнее дело - разочаровывать публику. Вид их беспомощного кудахтанья так вдохновлял меня, что в итоге от моих ахов, спотыканий, бессвязного бормотания они сами чуть не заплакали. В конце концов Баранов, который два года дразнил меня жирной, тупой очкастой коровой, подхватил меня на руки и быстро понес к общежитию. Идти было минут двадцать, рядом семенил мой Тристан, подбодряя меня и держа за руку. Лежа на руках Баранова, чувствуя это невероятно пьянящее ощущение сильных мужских рук на моем теле, я больше всего боялась, что расхохочусь, и они убьют меня. Это была очень кинематографичная сцена, когда Баранов внес меня на руках у всех на виду в общежитие, не хватало только тревожной музыки и криков "Врача!". И вечером, когда мы с Сестренышем пили чай, а я, злорадно улыбаясь, рассказывала все ей, меня переполняла гордость и чувство полной сатисфакции...

Но, честно говоря, я люблю, когда все просто и ясно. При всей моей симпатии к безобидному кокетству и легкой эксплуатации образа дурочки, я - человек, который любит играть с открытыми картами. Да, мне всегда были интересны отрицательные персонажи - они казались мне харизматичнее. В кино добрые герои выглядели для меня какими-то блаженными, а некоторые - почти умственно отсталыми: только поют, улыбаются и хлопают глазками. Злодеи, как мне казалось, более интеллектуальны - у них есть цели, планы, амбиции. Это теперь я знаю, что быть добрым в миллион раз сложнее, чем злым, и эту мою озорную темную сторону показываю только в крайних случаях. 

Однажды послали меня на конкурс от училища в компании педагога, который был старше меня на четыре года. Конкурс был в Мухосранске, до которого нужно было ехать на поезде, а потом еще и на маршрутке. И когда мы приехали - усталые, голодные, не выспавшиеся, в надежде помыться и отдохнуть - выяснилось, что для мухосранцев этот конкурс был, по меньшей мере, как Олимпиада для Сочи. В связи с этим нас прямо с дороги ждали упоительно-занимательная экскурсия, лекция, фильм и краткая история этого населенного пункта. Я сказала учителю, что надо рвать когти, что это полный бред и я не стала бы принимать участие в этом марафоне даже за деньги. Учитель включил умняк и ответил, что это обязательная программа и мы должны в ней участвовать. Я внимательно посмотрела на него и серьезно заявила, что мы - команда, и либо мы действуем сообща, прислушиваясь друг к другу, либо пусть он не жалуется. Учитель хмыкнул и покачал головой. Я сказала: "Хорошо" и пошла к директору училища, в которое мы приехали с дружеским художественным матчем, так сказать. 

Директор оказался невысоким, седым, кругленько-бодреньким мужчиной, светившимся от гордости и счастья, что очутился в центре внимания. Я подошла к нему и тоном умирающего лебедя поведала об изматывающей дороге и загадочном недомогании, которое вопреки моему горячему энтузиазму мешает мне продолжить культурную программу. В тот же миг вокруг меня засуетились люди, и через пять минут я уже лежала на кровати в большой светлой комнате, полной взволнованных людей, которые наперебой спрашивали, что со мной. Еще через пятнадцать минут приехал врач, и, проведя опрос, сказал, что нужно сделать укол. Возможно, он догадался, что я симулянтка, и хотел меня испугать или наказать, а может, под придуманные мною симптомы и правда нужен был укол, не знаю... 

Рискну повториться и сказать: я всегда чувствовала, что не имею права разочаровывать зрителя. Глубоко вздохнув и прошептав: "Ну, раз это необходимо, доктор...", я смиренно предоставила ему мою филейную часть. Потом я безмятежно повернулась к стенке, и заснула крепким, сладким и даже каким-то упоительным сном. Проснулась я от звука открывающейся двери - в комнату зашел мой учитель с чашкой чая. Он сел на стул рядом со мной и, протянув мне чай, спросил, как я себя чувствую. Я села на кровати, взяла чашку и, закатив глаза, с улыбкой сказала: "Не знаю, я так слаба и вижу свет в конце тоннеля". Учитель уставился на меня и пробормотал: "Даже укол позволила себе сделать..." Я пожала плечами и лукаво ответила: "Ну, искусство ведь требует жертв... А Вы теперь будете знать, как строить из себя начальника! Дети - цветы жизни, нас нужно беречь".

Вообще, от лицедейства я с детства получала колоссальное удовольствие. И когда я наконец закончила училище, я очень четко поняла, что больше учиться не хочу. Мне было интересно играть и перевоплощаться, но я совсем не хотела учиться. Отдавать еще четыре года жизни, чтобы опять перебиваться урывочными заработками и голодать - все для того, чтобы каждый день меня мучили и терзали, ломая дикцию, походку, речь? Ради смутной перспективы работать в театре и кино? К театру я всегда была равнодушна, считая его дешевым балаганом (сам формат театра не позволяет, на мой взгляд, принимать его серьезно), я мечтала о кино. 

Ну, как мечтала... В фильме "Приходите завтра" есть момент, когда смущённая абитуриентка, пытаясь объяснить профессору, зачем пришла, лопочет: "Я выступать хочу", а он гневно отвечает ей :"Э, матушка, выступать - это не к нам, у нас - учиться". Я хотела именно выступать. Мечтала видеть себя на экране, раздавать автографы и все такое. Тем не менее я знала, как жестока и избирательна эта профессия. Настоящей страсти, болезни, одержимости этим у меня не было, я не готова была, сбросив узы одной учебы, впутываться в другую. И все же я решила, что мне стоит поступить - попробовать свои силы. Мне было девятнадцать, я ничего не теряла, а не рискнув, всю жизнь терзалась бы вопросом - не похоронила ли я свой талант? О процедуре поступления в театральный вуз я знала из фильмов - песня, стихи... 

Я оказала честь Щукинскому училищу - просто потому, что это был единственный театральный вуз, о котором я знала. Отправившись в библиотеку, я нашла в Интернете адрес, списала схему проезда и через пару дней отправилась сдавать экзамены. Сейчас в голове не укладывается, как я так умудрилась - просто посмотрела дни прослушиваний и пришла в тихий уютный двор старого училища, притаившийся в Большом Николопесковском переулке, словно Нарния - в платяном шкафу. И правда, казалось, что переносишься в параллельный мир - с огромной шумной улицы, из самого центра Москвы, попадаешь в чудесное солнечное место, где время словно остановилось, и только пёстрая толпа взволнованных абитуриентов нарушает идиллию и заповедность этого места. 

Я села на лавочку, открыв томик Бронте. Буквально через полчаса я каким-то образом оказалась в десятке, шедшей на прослушивание. Дома у меня лежал новый синенький диплом, и я, по большому счету чувствовала себя спокойно и уверенно - ровно до тех пор, пока нас не впустили в аудиторию. Обычно я рвусь в бой первая - и экзамены всегда так сдавала, но на этот раз с чувством некой отчуждённости я решила посидеть и посмотреть шоу. Зря. Зря так решила и зря не рискнула записать это действо для ю-туба. Меня по жизни ругали за маниакальную любовь к публичному пению при отсутствии слуха, но я хотя бы в курсе, что не являюсь Селин Дион. А какая сила толкнула этих девятерых покинуть свои станицы и приехать в Москву, чтобы поразить комиссию своими дрожащими голосами и конечностями, забытыми текстами и перепутанными рифмами? А ведь за дверями кабинета каждый из них сидел с видом собственной исключительности и особого таланта. В общем, жалкое это было зрелище. 

С чего вообще эти люди взяли, что в них есть искра драматического таланта? Но по мере того, как близилась моя очередь, общая нервозность передавалась и мне. Я жутко злилась, потирая влажные ладони - мне-то чего волноваться? Даже если бы меня приняли, я не хотела и не могла учиться, я пришла сюда для проверки своих способностей. Вот подошла моя очередь, я вышла вперед и бодренько представилась. Члены комиссии, казалось, облегченно вздохнули: хоть кто-то выглядел скорее живым, чем умирающим. Мы обменялись улыбками, и я начала читать стихи. Потрясное было стихотворение. О войне, о женщинах... Я читала его с видом Родины-Матери, очень проникновенно и пафосно - за его прочтение я как-то даже получила второе место на конкурсе юных чтецов. Оно было моей фишкой. Но жюри, по-моему, этого не поняло, потому что буквально на втором четверостишии меня прервали и попросили песню. Я извинилась перед всеми, чьи уши это услышат, честно признавшись, что петь не умею - люблю, но не умею. 

Меня клинит на драматичных моментах, и я пытаюсь выразить всю мою страсть и переживания, голый нерв, а это не всем под силу вынести. Мама, обладательница музыкального слуха, пару раз грозилась убить меня за пение, и я понимала, что вряд ли удивлю комиссию вокалом. Но песню мне дали спеть всю. Между мной и комиссией, казалось, протянулась золотая теплая ниточка симпатии, когда председатель с умиленным видом сказал: "Продолжайте". Я захлопала глазами и нерешительно спросила: "Сонет?", "Нет, давайте лучше басню," - ответил председатель. В этот момент я прокляла кинематографистов - ни в одном из фильмов о девочках, поступающих в театральный, не было ни слова о баснях. Я представила, как глупо буду выглядеть, и как будет разочарован дедушка, ответь я, что не учила басню. Я натянуто улыбнулась. 

Не знаю, у кого какие ассоциации, но для меня басня - это однозначно "Ворона и Лисица", только в последний раз читала я ее лет эдак восемь назад. И я начала рассказывать басню, попутно вспоминая ее. Я надеялась, что меня сразу прервут, но они слушали и слушали, пока, наконец, я не сбилась и не замолчала. Председатель комиссии с горящими глазами подсказал мне текст, и я продолжила... До следующей паузы. Очередная подсказка была очень изящной, и я не менее изящно импровизировала, будто так и было задумано. Когда наконец плутовка была такова, у меня возникло ощущение, что я пробежала стометровку. Экзаменаторы поерзали и сказали: "Ну что же, давайте прозу". Тут Штирлиц понял, что это провал, и что неспроста девять человек читали отрывки из Толстого и Достоевского (что мне поначалу казалось странным). Я почувствовала себя так же глупо, как в школе, когда перед всем классом у доски мнешься и выдавливаешь: "Я не выучила, Марья Ивановна, я не знала, что нужно было". Но в аудитории Щукинского училища это выглядело странно. Возможно, эти педагоги повидали кучу бездарей и психопатов, но девиц, пришедших на прослушивание проверять у себя наличие таланта, наблюдали явно нечасто. Далее состоялся, наверно, самый бредовый диалог, который только можно представить.

Меня спросили, почему я не подготовилась, и я ответила, что пришла, потому что мне с детства все говорили, что я талантливая артистка, но сама я хочу быть психологом, и не планирую учиться на актрису. Поэтому, просто решила узнать, правда ли я такая способная. Три человека сидели с потрясенным видом и смотрели на меня, как на двухголовую. Наконец председатель выдавил из себя: "М-молодец, что пришла". Я радостно переспросила: "Да?", он ответил: "Да". Так закончились для меня вступительные экзамены, что я с большой радостью отметила в милом кафе с кожаными красными диванами, где шашлык жарили прямо при посетителях. Внутренняя галочка была поставлена. Я знала, что мне не интересна учёба, и не жалела, потягивая пиво и понимая, что, возможно, только что упустила свой звёздный час.

Я не готова была принести на алтарь этой профессии годы, не готова была окунуться в богемную жизнь, прекрасно зная, сколько тысяч актеров выпускается каждый год. Я понимала, что не хочу рисковать. Возможно, у меня был дар и внешность, но - ни денег, ни связей, ни знакомств... 

Но, как ни странно, я все-таки попала в кино! Мой путь фрилансера однажды привел меня в мир массовки. По иронии судьбы в этой же массовке были сотни людей с дипломами ВГИКа и ГИТИСа, перебивающиеся вечными шабашниками, мало кому нужные и никому не известные. Мир кино оказался совсем не таким уж волнующим и манящим. Напротив, все было чересчур прозаично: огромные грязные павильоны, хроническая непунктуальность, куча людей в бесформенной одежде - нервных, матерящихся и постоянно кричащих. Все это напоминало дурдом или арт-хаус какой-то. Чтобы снять одну, самую ничтожную и дурацкую сцену, нужно было ждать пару часов, пока установят свет, разберутся с оборудованием, отрепетируют, сделают кучу дублей. Честно говоря, теперь я вообще удивляюсь, как фильмы снимаются и выходят на экраны - учитывая, что это столь долгий, нудный и совсем неказистый процесс. Даже если и был у меня какой-то священный трепет перед этим действом, он быстро улетучился после того, как на меня пару раз гаркнули и наорали. Приятным в этом бизнесе было то, что зарплату выдавали каждый вечер. Больше приятных моментов на ум не приходит. Сначала ты ждёшь целую вечность, потом сто раз делаешь одно и то же, а потом опять ждёшь. Конечно, иногда удавалось попадать на интересные проекты - с моей классической, кукольной внешностью я легко проходила фотокастинги на исторические фильмы. Это были мои любимые дни! Надеть красивое платье (пусть и сильно упрощенное, но пышное), наблюдать в зеркале, как тебе сооружают элегантную прическу, слушать сплетни гримеров - в этом, скажу я вам, есть своя особая романтика!

Вообще на массовках я встречала потрясающих людей! Все они были очень разными, не считая одного качества, которое многих объединяло - для них массовки были образом жизни. Эти люди, как птицы, мигрировали из одного проекта в другой, точно зная, где хорошие группы, где вкуснее кормят, а где больше платят. Это была особая каста людей, которые жили на съемочных площадках. Тут было так много ярких личностей со своим мировоззрением... 

Эти люди, казалось, были свободны, совсем не похожие на серых, зомбированых работяг. Какое-то время и я жила так - на телефоне, по звонку срываясь в Москву, с кастинга отправляясь на съёмки, там знакомясь с кем-то, потом уезжая на следующую съёмку - теперь уже ночную. Но это тоже выматывало и опустошало. Я была слишком творческой для рутинной работы, и слишком домашней для такой бродячей жизни. Это напоминало табор или цирк шапито - все эти люди с толстыми блокнотами (в которых были номера бригадиров-сотрудников, набирающих массовку на проекты), обзванивающие всех подряд в поисках работы. Массовка не имела среднего лица: тут были сварливые бабки и пробивные тетки, звезды ток-шоу, которым обычно поручают задавать вопросы из зала, были мужчины, потрепанные жизнью, были парни-хулиганы и подростки, но особая категория массовки - это, конечно, девушки.

Их было не меряно - провинциальных красоток с боевым макияжем, которые вышагивали на километровых шпильках, словно на подиуме, напропалую флиртуя со съемочной группой. Мало кто из них привозил с собой хотя бы три платья, но у каждой были непомерные амбиции и железная решимость урвать свой кусок счастья. От разнообразия девичьих глаз и улыбок пестрило в глазах. Неудивительно, что в шоу-бизнесе так много геев - когда с утра до вечера видишь красоток, упакованных, словно к свадьбе, поневоле разовьется неприятие. Я никогда не видела в девушках конкуренток. Чаще всего я смотрела на них с восхищением. Когда в семь утра в толкотне метро видишь девушку, ухоженную и разодетую так, как я одеваюсь только на Новый год и день рождения, закрадываются серьезные сомнения: а правда ли мы с ней одного пола? 

Я люблю джинсы и балетки, не умею укладывать волосы и редко крашусь. Я считаю себя достаточно женственной, но я лучше посплю лишние сорок минут, чем потрачу их на попытки превратить себя в Клеопатру. Да, есть женщины, которые не наряжаются, словно на карнавал, не рисуют лица как гейши, и при этом выглядят ухоженно и привлекательно, но я всегда забываю пользоваться кремом для рук, ноги брею только летом, стричься хожу раз в год и не замираю в сладкой истоме в магазинах нижнего белья. Мой девиз: естественность и практичность! И, честно говоря, я даже горжусь тем, что мне чужды многие тупые женские заморочки, что вид моего умытого лица не заставляет людей шарахаться от меня. Вот Сестрёныш могла часами наносить маски, мазать ресницы рыбьим жиром, протирать кожу тониками, накручивать волосы на бигуди. Я другая. Наверно, еще и поэтому мне нравилось ходить на съёмки - там ты просто приходишь, и из тебя делают красавицу! Но так как я не строила планов по очаровыванию режиссёров, я могла просто наслаждаться процессом.

Москва и правда удивительный город! Одним приходится тяжело работать за гроши, выполняя грязную и неблагодарную работу, которая даже не видна и воспринимается как должное. Другие живут в рутине с мыслью о том, что у них нет выбора. А для третьих есть миллион возможностей жить, по сути, ничего не делая. Я не о ворах и разбойниках. Походив на массовку, я узнала, что есть огромное количество возможностей легко заработать деньги - просто принимая участие в опросах, тестируя новые продукты, заполняя анкеты, раздавая листовки, посещая митинги и демонстрации. Я видела людей, которые годами жили подобным образом, большинство из них частенько играли в эпизодах дешевых сериалов и почти постоянно - в судебных шоу. Всем, кто мечтает стать актёром и грезит о гламуре и славе, я бы посоветовала хотя бы месяц походить на этот процесс рождения кино. Это интересно, волнительно и познавательно, но ничего общего не имеет с глянцевыми историями и жизнью селебрити. Хотя не хочется строить из себя прожжённого эксперта. Да, признаюсь, у меня тоже, наверно, были мысли, что меня заметят и оценят, но чаще всего все поглощены исключительно своей работой, как винтики большого механизма. Собственно, даже в этой пестрой толпе меня замечали - сажали на первый план, давали реплики, один раз даже некий почтенный режиссер удостоил меня приглашением в сауну, но все это было не то, о чем я мечтала. 

Для меня кино - прежде всего искусство, трепетное, волшебное, трогающее за душу... Я же видела бездарные сценарии для одноклеточных, без смысла и морали, видела актрисулек, которым нужно было двадцать дублей, чтобы сказать одно предложение. Я понимала, что мне было бы стыдно на полном серьёзе говорить об участии в таких фильмах. Все это было пошлым бредом и бездарной безвкусицей. Я хотела быть актрисой, чтобы будить в людях возвышенные эмоции, пробуждать лучшее, вызывать глубокие переживания, а мне доставались роли проституток (Да, по-своему это здорово, когда ты можешь изобразить другого человека, делать и говорить то, что никогда бы не сделала в жизни. Я играла злодеек, которыми восхищалась в детстве). 

А на слезовышибательные роли меня брали редко. Единожды увидев мои пробы в образе роковой женщины, никто не хотел смотреть на меня невинную и рыдающую. Один раз ассистент по актерам гаркнул на весь павильон: "Да матерей-одиночек у меня полно! Где я вторую такую проститутку, как ты, найду?" Это было своего рода творческим призванием. В принципе, мне и тут все давалось легко: в отличие от других девочек, я никого не осаждала и ничего не выпрашивала, работодатели звонили мне первыми. Многих из них я даже не знала - они обращались ко мне по рекомендации коллег и знакомых. Если бы у меня было немного больше терпения и трудолюбия, возможно, у меня сложилась бы отличная карьера в этой сфере. Но я просто время от времени ездила на пробы, съемки и кастинги, без особых целей, просто ради денег, и на несколько лет этот мир стал моим пристанищем при временных трудностях.

Вот так сбылось очередное мое желание, и я пришла к выводу, что жизнь слишком коротка и прекрасна, чтобы тратить ее на то, что не нравится, на нелюбимых людей и на выполнение скучных условностей. Судьба дала мне пробник актерской профессии, которая меня влекла - пробник разочаровал, и я была рада, что не пошла учиться в театральный. Еще одна возможная дорога была вычеркнута, и я все меньше понимала, где моё место. Ничто из того, что привлекало меня, не было сильным настолько, чтобы я отдалась этому всей душой, как любви - страстно и бескорыстно. Я все больше и больше комплексовала, что становлюсь никем, что моя жизнь сумбурна и хаотична. 

Но глядя на людей в метро и на улицах, я задумывалась: а в чем смысл такой рефлекторной жизни? Разве диплом сделает меня счастливее? Какой смысл жить как белка в колесе, работая ради оплаты отдыха и еды? Зачем вообще жить на земле, если все это - просто жизнь ради жизни, и все, что тебя ждет в итоге - старость, болезни и смерть? Большинство людей жалуется, что им не хватает времени ни на что, они втискивают свою жизнь между расписанием органайзера, так стоило ли мне расстраиваться, что я не среди них? Ни карьера, ни образование не сделали бы меня лучше, добрее, любимее и счастливее. Какой смысл тогда в этом? У меня не было ответов. Я не знала, кем я хочу стать, и не понимала, кто я есть. Меня пугала собственная апатия и меланхолия. 

Хотя, если вдуматься, я никому ничего не должна! Не должна получить еще один бесполезный диплом, не должна ходить на работу двадцать лет, чтобы успокоить знакомых, влиться в сферу понятного и доступного им, не должна выйти замуж. Я чувствовала себя виноватой, что, по сути, не знаю, чего хочу от жизни, но потом я представила, сколько раз уже рождалась в этом мире, училась писать и читать, сколько сотен лет работала, и сколько раз женилась и выходила замуж... Я плюнула на мои философские поиски - матери-природе виднее. Возможно, я - гибрид Безмозглого Страшилы и Бессердечного Дровосека, но я могу просто жить, радоваться солнцу и листве, хорошим событиям, добрым людям... Если Вселенная чего-то хотела от меня, ей следовало выражаться яснее. А я приняла свою безответственность и отсутствие целеустремленности, и на какое-то время бросила трепать себе нервы из-за своей неустроенности.

 
Ключевые слова:  
Ярмарка Мастеров - ручная работа, handmade
 

Сообщение модератору

Отправьте сообщение модераторам, если считаете, что данная работа нарушает Правила Ярмарки Мастеров.

Модальное окно для уведомлений

Шаг 1 из 3: Создание магазина

Откройте собственный онлайн-магазин в несколько простых шагов и зарабатывайте любимым творчеством
Как будет называться магазин?
Какой у него будет web-адрес?

Шаг 2 из 3: Регистрация

Укажите контактные данные для своего магазина. Уже есть аккаунт?
Введите email
Придумайте пароль
Укажите свой город
< Назад

Шаг 3 из 3: Проверка email

  • Магазин
  • Регистрация
  • Проверка email
Остался завершающий шаг! Мы отправили Вам письмо, перейдите по ссылке в нем, чтобы подтвердить свою почту и начать работу с магазином.
Если письмо не пришло — можем отправить еще раз