Несчастный водитель бегал и обстукивал все окна подряд, до которых мог дотянуться.
- Эй, мы здесь! – помахал рукой Замотайка.
Водитель с облегчением развел руками и тут же отчаянно ими замахал, как вентилятор, обозначая своё бедственное положение.
- Повар здесь, давай сюда! – крикнул Замотайка.
Водитель замотал головой:
- Мне не развернуться! – наконец проорал он.
- Судя по размерам фуры, эту кухню можно к нам запихнуть, только разобрав дом по кусочкам, - пробормотал Мешалка.
- Зато кое у кого есть зал, куда войдёт вся кухня и даже ещё место останется, небольшое правда, – задумалась Липочка.
- И впрямь! – вдруг очнулся Распакуй. – Липочка, Мешалка, а ну-ка быстренько растащите этот беспорядок на проезжей части!!!
///////////////////////////////////////////////////////
Надо сказать, мало уже кто помнил, когда появился Распакуй в этом, прямо сказать, захолустном и заштатном во всех отношениях городке. За пустырем на самой его окраине он снял или откупил часть полуразвалившегося дома, времен царя Гороха, договорившись с управдомом, ютившимся в соседнем подъезде в каморке под самой крышей, которая протекала в каждый ливень, размывая желтыми пятнами бумажки на его столе. На первом этаже за хлипкой дверью полы зияли дырами в прогнивших половицах, и видно, стол поставить было некуда.
А может, это был и не управдом, а какой-то начальник бригады слесарей, которые с угрюмым видом слонялись по двору, задумчиво вертя в руках ржавые железяки.
Во всяком случае это было так давно, что этого уже не помнил никто, даже из соседей, что сменились уже не раз в том подъезде, где стоял стол управдома.
Распакуй, конечно же, тогда не был Распакуем! Ростислав Завьялович Куракин, приступивший к ремонтно-восстановительным работам своего обиталища единолично, просто часто повторял приносившим то ящик гвоздей, то мешок с рулоном толя одно и то же:
- Ну-ка, распакуй! Посмотрим хорошенько, за что деньги плачены!
И самое ценное запирал на замок в видавший виды крупяной ларь, по случаю доставшийся ему от кладовщицы заводской столовой, освобождавшей свое хозяйство от старого хлама.
Поговаривали также, что Ростислав Завьялович свою молодость посвятил глубинному бурению где-то в ледяной темени белых медведей, но доподлинно этого никто не знал, а расспросить, наверное, постеснялся.
Вскоре к нему пожаловал еще один гражданин в бушлате и клёшах, но обстоятельства, видно, повернулись так, что работа его разгорячила, и он остался в одной тельняшке на долгие летние и зимние месяцы, таская на плечах мешки с цементом, трубы, куски шифера, арматуру, кирпичи, радиаторы, дрыны всех габаритов и авоськи с кефиром, буханками и консервами.
Часто можно было слышать его рокот под самой стрехой, гулко бухающий по всему строению непререкаемой силой:
- Обмотать его-её покрепче чем ни то!.. - и всех делов!
Что-то изнутри менялось незаметно, потому что в окошке над разбитым лепным балкончиком появилась вместо свечки лампа с малиновым абажуром и занавески с рюшками и розовым парусником, разрезанным аккурат пополам. Наблюдать его в целом виде приходилось прохожим исключительно по вечерам, когда загоралась настольная лампа.
Но это было так давно, что вспоминать об этом, по меньшей мере, глупо!!!
Однако с тех пор габариты дома не менялись, и это не могло не озадачивать жильцов окрестного квартала, так как населения в доме прибавлялось и прибавлялось, а смех оттуда звучал возмутительно чаще прежнего! Туда стекались персоны исключительно легкомысленные и без того малого обязательного количества вещей, в виде чемоданов, баулов, телег с добром, с привязанными, как водится, сверху фикусами, люстрами, часами и ваннами!.. Одним словом, странные люди. Чему веселиться в пустом-то доме, без канарейки и слоников на комоде под зеркалом в резной раме?
К зиме запыхтел трубой камин, и народу опять прибавилось.
И вот тогда-то, под самое Рождество, когда к крыльцу подкатила подвода с большим количеством деревянных ящиков и морозный воздух огласило молодецкое «..Ну-ка, распакуй!..», какой-то франтовато одетый молодой нахал в куртке на пуговицах огласил округу непривычной фамильярностью:
- Прям, Распакуй Заныкыч какой-то, в самом деле!.. Так можно сформулиовать тебя в общих чертах! Мы эти чертовы ящики до утра рассматривать на морозе будем, или всё-таки Новый Год спразднуем?..
//////////////////////////////////////////////////////
- Еще раз повторяю!.. - нервно тарахтел Мешалка. - Ты у нас покупаешь эту кухню, сдаешь ее залогом под кредит, на эти деньги организуем школу безотходной кулинарии в твоем ресторане, и твоя голова больше не болит о посетителях! Они не нужны, их заменят повара! Сами приготовят – сами съедят! Деньги заплатят вперед, так что решай сейчас! Завтра поздно будет! В наших руках Лучший Повар Года, в твоих – помещение и заказы банкетов. Распакуй подкинет банкеты кошачьих свадеб! Расплатимся в два счета, еще с прибылью останешься! – горячо убеждал он своего собеседника.
- А если кредит не верну, то мой ресторан станет их рестораном? – радостно осведомился собеседник у Липочки. - Чего он на меня напирает прибылью?
- Потому что она будет, – спокойно ответила та. - Или наполняй и дальше мусоровозки своими деньго-продуктами, сводя концы с концами в ожидании клиентов.
- Надоело, честно говоря, - признался тот.
- Так. Что делаем, делаем что??? – вырос Замотайка над хозяином ресторана. - Поварёшка ему все рецепты без огня уже рассказала, перешла к здоровому питанию за рулем. Две минуты – это максимум. Не определимся – капут идее! – констатировал он бесстрастно, но энергично.
- Значит, прямо в зал надо ставить?.. И клиентов некуда девать будет?
- Ну да, - пробурчал Мешалка. - Что ж тут непонятного?
- По рукам. – внезапно отважился метрдотель. - Вот тогда я отосплюсь, так отосплюсь! За все два года и восемь месяцев! – он мечтательно зажмурился. - А потом вы купите мой ресторан, я сказочно разбогатею и отправлюсь отдыхать на Суматру, где подружусь с рыжими орангутанами! - он окончательно впал в блаженство.
- Либо мы уже все идём на выход в полном согласии, либо увидим прямо перед собой несколько взбешенных орангутанов, из тех тачек, что скопились за нашей фурой! - безнадежно проныл Замотайка.
- Я возьму вас под руку! – лучезарно улыбнулась Липочка сонному метрдотелю. – Наше согласие будет читаться доходчивей этим дикарям на колесах!.. – потащила она его к двери.
Он любил внимание к себе и почти не сопротивлялся.