Про Великого Полоза

Про Великого Полоза.

Мерно шелестит веретено по лавке, уж год за годом и выемку собой провертело, заудобничало в ней, не падает. Льется свет из отворенного оконца, и нитка из кудели тянется блестящая, в зеленцу. Под стать разводам на сарафане. Ладненький узор, словно малахит самого лучшего, шелкового сорту. Вот только на лоб что-то съехало…  Октавия отложила веретено и протянула лапку к рогам, но она на пол пути на что-то наткнулась, и это что-то окончательно сверзилось с дракошкиной головы. И оказалось кокошником. Немного аляповатым, зато с большим количеством жемчуга и несколькими желто-зелеными камушками. Странная находка, да еще на собственной голове так удивила дракошку, что пару минут она молча рассматривала жемчужные узоры. Мысли не шли. Зато пришел чих. Да такой смачный! Целый сноп искр вырвался на волю и щедро опалил и кокошник, и сарафан, и кудель с веретеном. Кудель не пострадала. Шмыгнув носом и поскребя коготком оплавленный ажур на подоле, Октавия пригляделась к странной мохнатости на прялке. Асбест. Как пить дать – асбест. Дыхнув тонкой струйкой огня для проверки, она отложила веретено в сторону, скинула с колен дымящий головной убор и прошлась когтем по застежкам сарафана. Вместо ожидаемого стука двух дюжин пуговиц по полу, дырявый до неприличия шелк растворился в воздухе. Окно уже приобретало привычные очертания, а старинная резная лопасть на лавке обернулась колесной самопрялочкой  «левковской модели».

- Приснится же такое! – в сердцах выдохнула дракошка.

- Не приснится, а привидится. – назидательно, но ласково поправил её голос.

Подпрыгнув всеми четырьмя лапами, Октавия вздыбила гребень и занесла хвост для удара. Но говоривший оказался настолько неожидан, что она недоверчиво замерла.

- Здрав будь, Великий Полоз!

- Вспомнила! – улыбнулся Змей.

Гребень, хвост и крылья уже вернулись в спокойное положение, и дракошка снова встала на задние лапы.

- Ну конечно, каменное платье, несгораемая кудель… Мой сундук, часом, малахитовым не стал? – она гостеприимным жестом отодвинула стул и задумчиво глянула на пустой стол.

- Видение, говоришь? – пальцы сомкнулись на лоскуте, взвившимся белоснежной скатертью. Коснувшись стола, она покрылась чайной сервировкой на двух прожорливых спящих. Или спала только одна Октавия?

- Добро, хозяюшка! Видать, я по адресу. – дородный мужчина в желтом кафтане пригладил кучерявую бороду и устроился за столом. – Заказ хочу сделать. Без портретного сходства можно, но чтоб идея узнавалась.

- Слушаю.

- Ты вот сразу узнала, а люди забывать нас стали. Детишек сказками не научат, так внуки и вовсе не узнают…  Хочу, чтоб был образ мой в жизни людской на виду. Золото они в памяти и в мыслях держат. Побрякушками. Деньги сменились вовсе на нечто несуразное. А про меня напомнить надо. Что думаешь?

Октавия задумчиво жевала печеньку.  Древний дух, всему золоту хозяин. Ходит и по земле, и под землей, является Великим Полозом или человеком, как вот сейчас. Кстати, судя по тому, как стул жалобно скрипнул, человеком тоже великим является. Урал, горы, драгоценности, просто камни…

Камни!

- Про россыпь камней думаю. Зелененьких поболе. И по ним – золотой змей вьётся. По руке.

- Любо. Возьмешься, значит?

- Как сказать… я с металлом твоим не работаю. Мне медь разве что отполировать до блеска получится.

- Ну так и не надо портретного сходства, я ж и говорю. – Дух отхлебывал чай с медом. – Медь – металл благородный. Хоть и не моя стихия – а Куприяна не обидится. Главное - чтоб всяк, кто увидит, вопросом задался - а что это за змей на камнях? Вот что мне надобно.

- Ясно. Сделаю. Интересно так получается, хочу сделать. А как быть с готовым браслетом?

- Людям он предназначен. Чтоб на виду был. А руки хозяйские он сам по себе найдет.

- Договорились.

Гость отставил чашку и провел рукой по бороде, смахивая несуществующие крошки. Словно вслед этому движению шея с талией слились, вытянулись, заблестели чешуёй. И вот уже сияет посреди комнаты гигантский Змей. Колыхнулись на прощание тугие кольца золотой бороды, истаял шелест чешуи по полу, растворилась скатерть на столе…

Дракошка Октавия потянулась всеми лапами, крыльями и хвостом. А перед взором сиял образ золотого полоза на россыпи пригретых солнцем камней.

Комментарии
Комментариев пока нет