Аромат психоделический, дурманящий, горько-сладкий... со смолистым, дымным эхом. Этим ароматом я хотела рассказать о том, как страх, боль, отчаянье сменяются состояниями покоя и смирения, готовностью безропотно и открыто принять неизбежное. Это аромат о последнем путешествии Души... В верхних нотах горький цитрусовый аккорд, холод мирта и элеми с зеленью абсолюта фиалковых листьев и горькой свежестью семян дягиля.
Аромат психоделический, дурманящий, горько-сладкий... со смолистым, дымным эхом. Этим ароматом я хотела рассказать о том, как страх, боль, отчаянье сменяются состояниями покоя и смирения, готовностью безропотно и открыто принять неизбежное. Это аромат о последнем путешествии Души...
В верхних нотах горький цитрусовый аккорд, холод мирта и элеми с зеленью абсолюта фиалковых листьев и горькой свежестью семян дягиля.
В сердце - одурманивающее сочетание жасмина грандифлорум с абсолютом флердоранжа, оттеняется отстраненным, как бы не от мира сего белым лотосом. Имбирная лилия согревает своей цветочной пряностью это надмирное трио, приправленное черным перцем. И капля болгарской розы почти не ощущается... она как тень, как едва слышимое эхо, как напоминание о чем-то безвозвратно утраченном. И ядовитая горечь абсолюта табака – отравленная цветочная сладость.
Базовый аккорд: гвайяковое дерево, капля голубого кипариса, ветивер, абсолют гибискуса и смолисто-прозрачные ладаны подхватывают и обволакивают ядовитые, горько-сладкие цветы, словно шепчут "Земных сует испив смертельный яд, минувшего душа сбирает звенья..." (Ш. Бодлер «Цветы Зла»)
Настойка древесины вьетнамского агаро, настойка-смесь смол ливанского кедра, оманского ладана, мирры, агаро, коры магнолии, корня дягиля и цитронеллы. Настойки цветов лотоса и чайной розы.
В составе более 40 компонентов.
Спиртовые духи.
Концентрация "parfum" - 25%
Одновременно холодный и чуть тёплый; горький, но чуть сладкий; строгий, но при этом мягкий и обволакивающий, этот аромат -- настоящее произведение искусства. Он -- колдовское зелье, секрет которого знают лишь посвящённые в ритуал.
Эти тёмные, крупные цветы лениво раскрывают свои плотные лепестки ближе к ночи, когда дневной свет уступает место сумеркам -- густым, тягучим, дурманящим. Он влечёт за собой, и противостоять шёпоту его зова нет сил. Горечь жасмина, лотоса и апельсинового цвета выделяются на фоне звенящего аромата цитрусовых, словно последняя попытка противиться очарованию неизведанного, таинственного и прекрасно тёмного. Тягуче-сладкие ноты, обрамлённые деревяшечными, ладаном, миррой и дягилем, рушат последний невидимый барьер, и человек идёт туда, куда стремился, но одновременно и боялся. Что ждёт его, что будет с ним? У каждого своя история...
Алла, спасибо! Вы -- настоящий Мастер.